— Да. В смысле…
— Где ваши накладные, где планы по распределению?
— Так мы же не получили…
— Как? Значит, у вас ничего не готово? — Катрин удивленно подняла брови. «Штукатурка» вокруг левого глаза пострадала, но товарищу Иващенко было уже не до внешнего печального вида нагрянувших непонятно откуда представителей.
— Мы же не знали…
— Собирайтесь, поедете с нами. И вы, и торговый работник, — Катрин встала и принялась деловито упаковывать портфель.
— Товарищ, — взмолился не на шутку испуганный Иващенко, — мы готовы. Скажите только, что от нас требуется?
— Нам ждать некогда. Сейчас магазин опечатаем и едем. О семье не беспокойтесь, государство к ней претензий иметь не будет.
Продавщица громко всхлипнула и, прижав к лицу передник, заплакала.
— Товарищи! Товарищи, так же нельзя! Я готов ответить, но если мы уедем, кто директиву выполнять будет? — зампредседателя умоляюще посмотрел на старшину. — Товарищ, ведь дело прежде всего, так?
— Не торгуйтесь, гражданин Иващенко, — мрачно молвил старшина. — Время нынче не то.
Продавщица громко хлюпала носом. Заместитель председателя умоляюще смотрел на представителей армии.
— За двадцать минут справитесь? — задумчиво спросила Катрин.
— Да раньше уложимся. Только скажите, что нужно, товарищ Мозина.
— Мезина, — строго поправила Катрин. — Значит, так, — она заглянула в портфель. — Консервов мясных — 50 кг, круп — 100 кг…
Дослушав список до конца, продавщица забыла всхлипывать и ахнула:
— Та дэ ж мы стильки знайдэмо?!
Катрин равнодушно пожала плечами.
— В штабе тыла объясните.
Через тридцать минут машина была загружена. Бойцам пришлось заехать домой к торговому работнику. Часть продуктового ассортимента почему-то хранилась на сеновале и в подвале частного домовладения.
Катрин тщательно перечислила все полученное на комсомольском бланке. Очевидно, она делала что-то не по правилам. Гражданин Иващенко, несколько осмелевший в отсутствие старшины, смотрел с ненавистью.
— Отольются вам селянские слезы. Найдется и на вас управа.
Катрин подняла голову:
— Претензии?
— Какие к вам, к кавалеристам, претензии? Пока ваша сила. Немцев-то тесаками рубать будете? — прошипел зампредседателя, кивая на штык на поясе девушки.
— Рубали уже. Надо будет, еще порубаем, — Катрин разборчиво подписалась.
— Ну, рубайте, рубайте. Буденовцы… Немцы уже от вас, оборванцев, обосрались.
— Не горячитесь, Тарас Иванович. Всему свое время. — Катрин сложила расписку, встала. — Это вам, товарищ Иващенко, от Советской власти. Не забудьте в сейф спрятать. А это от меня лично—…девушка двинула коленом в пах представителю местной администрации. — Рановато осмелел, козел. Мы еще вернемся, и Магаданом ты не отделаешься. — Катрин, схватив за жирный загривок, крепко приложила Тараса Ивановича усатой рожей о крышку стола. Мебель отозвалась гулким стуком. — Счастливого пути можете нам не желать. Не нуждаемся…