Я вскинул руку и прокричал:
— Forzare!
Вторая волна кинетической энергии врезалась в осьмикога, отталкивая его назад. Несколько секунд моя воля противостояла силе всех этих щупалец и рук.
Но тот щит в коридоре отнял у меня слишком много сил. Я чувствовал, как моя воля начинает угасать, как заклинание слабеет. Осьмиконг подбирался всё ближе и ближе к моему распростёртому телу. Перед глазами начали плясать звезды.
И тут раздался визг — пронзительный, воющий, по частоте и интенсивности напоминающий какой-то промышленный звук. Вспыхнул свет, сине-белый и такой яркий, что светошумовая граната Вальмон показалась в сравнении с ним обычной фотовспышкой. Воздух прорезал миниатюрный раскат грома, и на месте черепа осьмиконга возникла сфера огня величиной с два моих кулака.
Потом раздался короткий хлопок, словно лопнул мыльный пузырь.
И все пропало... остались только почерневшие кости и облако мелкой чёрной пыли.
Осьмиконг вздрагивал, подёргивая всеми десятью конечностями, но вскоре затих. Обезглавленное тело рухнуло на пол, и почерневшие останки черепа откатились от него, трескаясь и крошась по дороге.
Над телом возникла Ханна Эшер, держащая в руке пару вечерних туфель. Глаза её пылали.
— Дрезден? Ты в порядке?
Секунду я тупо пялился на неё.
Адские колокола.
Не поймите меня неправильно. Я чародей Белого Совета. Но то, что я сейчас увидел, было проявлением такой концентрации и мощи, которую я едва ли ожидал увидеть даже от старших членов Совета, не говоря уже о чёртовой колдунье, которая была даже моложе меня. Использовать огненную магию совсем непросто. Вложи в неё достаточно мощи, чтобы нанести какой-то ущерб, и тебе ещё придётся потрудиться, чтобы она не вышла из-под контроля. Чем больше жара ты в неё вкладываешь, чем больше она распространяется, уничтожает, разрушает. Но это огненное заклинание было хирургически точным.
Я сам неплохо управляюсь с огнём.
Но и Ханна Эшер была с ним на "ты".
Боже правый, не удивительно, что Стражам не удалось её поймать.
—Спасибо, —произнёс я, поднимаясь на ноги. Но тут же оттолкнул её вбок, когда за её спиной на пороге показался первый осьмиконг и резко атаковал, молотя щупальцами.
Я успел лишь выбросить вперёд руки, и тут вес существа прижал меня к полу. Я пытался бороться, но бороться было нечем... я был придавлен к полу мясистой паутиной щупалец, которые хватали, рвали и молотили по мне сквозь одежду. Я чудом умудрился высвободить из-под этой склизкой и вонючей кучи хотя бы голову и жадно втянул в себя воздух. И сделал это как раз вовремя, чтобы заметить, как Анна Вальмон выходит из кладовки и швыряет в глаза осьмиконгу банку с каким-то порошком.