Потерпев подобное поражение, дипломатка вернулась в А.
Но невеста вскоре получила доказательства, что княжеская немилость не распространяется на нее. Под петицией нейнфельдских прихожан, ходатайствовавших о допущении к должности их пастора, стояло также имя имперской графини Штурм. Ходили слухи, что подписи этой нейнфельдцы обязаны были тем, что им оставили их пастора…
Наступали сумерки. На террасе Лесного дома застыла высокая, величественная фигура мужчины, рядом с которым было юное существо, склонившее голову к нему на грудь. На этот раз словам любви, которые шептали их губы, ничто не могло помешать.
«Гизела!» — раздался вдруг гортанный голос рядом с молодой женщиной. Она повернула голову — попугай беззаботно раскачивался на своем кольце. Из дверей галереи, улыбаясь, вышел старый Зиверт. Девушка протянула ему руки: с огромным трудом старику удалось выучить птицу произносить имя будущей хозяйки дома.