– Боженька, милый, разбуди… – пробормотала она, что есть силы щипля себя за запястье. Но боженька не стал вмешиваться, и Анютка не проснулась в своей постели под боком у Гришки, а продолжала сидеть в хоре и смотреть на стоящего в дверях князя, не замечая, что всё сильнее и сильнее прижимает руку к груди. К горлу подкатывал крепкий комок.
К двери метнулся половой. Завертелся, зачастил скороговоркой:
– Оченно рады, вась-сиясь, просим всею душою за столик, помним вас, как же… Извольте присесть, чичас закусочки устроим…
Только теперь Анютка заметила, что Давид не один. Вслед за ним в зал ресторана, обратив на себя взгляды присутствующих, шагнули двое молодых людей – тоже в черкесках, с кинжалами у пояса, таких же, как Дато, высоких и широкоплечих. А когда они заняли столик прямо перед хором, Анютка убедилась, что все трое похожи друг на друга, как пятаки, разве что Дато помоложе. «Господи, он братьев притащил…» – в панике подумала она, лихорадочно соображая: не лишиться ли и впрямь чувств от греха подальше? Жар сменился ознобом. Анютка неловко прятала похолодевшие пальцы под кистями шали, забыв про то, что нужно петь, по-рыбьи ловила ртом душный воздух. Хоревод Дмитрий Трофимыч уже неодобрительно посматривал на неё.
Вдобавок ко всему ещё и объявили её романс.
– Господа, с вами вновь Анна Снежная! Романс «Догорели огни»!
Автоматически Анютка встала. Сзади чуть заметно коснулись плеча: это Гришка со скрипкой вышел аккомпанировать ей. Анютка жалко улыбнулась мужу. В глазах стояли слёзы. Под нарастающие аплодисменты из зала пробормотала:
– Гришенька… Я не могу, видит бог…
Он притворно нахмурился, но в глубине его чёрных глаз скакал насмешливый бесёнок, и Анютка слегка приободрилась. Шагнула вперёд, взглянула на Дато, всего подавшегося вперёд… и взяла дыхание, не дожидаясь вступления скрипки.
Наши огни догорели, родная,
Розы увяли, роняя листы,
Где ты, любимая, где, дорогая,
Я же зову тебя – слышишь ли ты?
Впоследствии Анютка не раз пыталась вспомнить это своё последнее выступление в ресторане, но ничего не выходило. В памяти остались лишь тоскующая мелодия скрипичных струн за плечом, огни свечей на столиках и стреляющий жар в висках. Лица Дато она не видела, нарочно стараясь не глядеть в сторону столика, за которым расположились грузины, но знала, точно знала, не поворачивая головы, не поднимая ресниц, – смотрит… Едва держась на ногах, Анютка закончила романс, поспешно поклонилась… и чуть не бросилась, как девочка, прочь, когда князь Дадешкелиани встал и быстрым, порывистым шагом пошёл к хору. Анютка покачнулась.