— Это был долгий день, и прямо сейчас я хочу вместе с тобой забраться в постель, — вместо этого сказал я.
— Ммм, хорошо, — сказала Харлоу, прежде чем взяла меня за руку и направилась в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.
В этом момент жизнь казалась прекрасной. Моя девочка была со мной, и я собирался держать её в своих объятиях всю ночь. До Харлоу, я не понимал этого. Я не понимал как Раш и Вудс позволили своим женщинам управлять их чувствами, жизнями, действиями.
Сейчас я всё понял.
Теперь это имело смысл.
Это крошка окрутила меня вокруг своего пальца, но не имела не малейшего представления об этом.
Я собирался рассказать ей о своих чувствах, но только не хотел пугать её признанием. Мне нужно было, чтобы она тоже в меня влюбилась. Когда я буду уверен, что она всецело моя и мои чувства не заставят её паковать чемодан, я скажу ей.
— Не думаю, что Нан в городе, — сказала Харлоу, оглядываясь на меня.
— Она не в городе. Я разговаривал с Рашем.
Харлоу ничего не ответила, я заметил, как напряглось её тело. Какого черта опять случилось?
Когда мы поднялись по ступеням на второй этаж, я притянул её обратно к себе.
— Что? Скажи, о чем ты думаешь?
— Я ни о чем не думаю, — ответила она, но язык тела безошибочно выдавал её напряжение.
— Не ври, думаешь, я не вижу, как ты напряжена. Говори, или мы будет стоять здесь всю ночь.
Харлоу выдохнула и отвела от меня взгляд.
— Ты разговаривал с Рашем о Нан, — пробормотала она.
— Конечно, разговаривал. Я на два часа оставил тебя с твоей психованной сводной сестрой, пока был в отъезде, и поэтому хотел убедиться, что ты в порядке. Я попросил Раша отправить сюда Блэр, чтобы она осталась с тобой, и он сказал, что нет поводов для беспокойства. Нан уехала в Нью-Йорк.
Её плечи расслабились, и затем поникли.
— Думаю, что не могу еще спокойно реагировать на подобные вещи.
Харлоу ревновала, и от этого мне хотелось радостно закричать. Я обхватил её лицо ладонями.
— Мое прошлое с Нан беспокоит тебя. Я знаю это, и собираюсь сделать все, черт побери, что только возможно, чтобы успокоить тебя.
Она кивнула, затем негромко засмеялась.
— Почему ты смеешься?
— Потому, что не могу поверить, что веду себя подобным образом.
Я тоже, но я не собирался жаловаться. Я был в восторге.
— Тебе станет легче, если я признаюсь, что мне нравится это?
Харлоу вскинула бровь.
— Тебе нравится, что я веду себя как собственница, как сумасшедшая подружка?
— Черт, да. Мне нравится. И в тебе нет ничего сумасшедшего. Но, детка, в любой момент, когда ты захочешь проявить свои собственнические чувства, делай это. Это чертовски заводит меня.