— Любопытство разбирает? Или вы имеете какое-то отношение к следствию?
— Не разбирает. Не имеем. Но есть опасность, что в конце концов следователи арестуют не того человека.
— А вы, значит, поможете этого избежать?
— По крайней мере сможем быть во всеоружии, когда машина следствия ненароком на кого-нибудь из нас наедет.
— Своеобразный у вас юмор, — отметил Павел Яковлевич, оборачиваясь к Ольге. — Итак, что вы от меня хотите? Кстати, могу вас заверить: я не убивал. На моей совести немало грехов, но греха смертоубийства нет.
Он сказал это так просто, что мы с Ольгой враз поверили, хотя знаю, что преступники редко бывают именно на преступников похожи. На вид они такие же люди, как и мы. Взять того же Чикатило… Вот я сравнила!
— Скажите, а вы, случайно, не знаете, чем Елену отравили?
— Представьте себе, знаю. У меня однокашник в судебной медицине работает. Говорит, очень редкий яд растительного происхождения. Смерть наступает мгновенно, но в отличие от цианистого калия человек не испытывает удушья, а как бы мгновенно засыпает мертвым сном. Такой вот деликатный яд. И где только люди его находят?
— Говорят, за деньги все можно достать, — сказала Ольга.
— И то верно, — согласился с ней врач. — А убивать Елену мне не было никакого резона. Я только потерял с ее смертью.
— А она не могла вас шантажировать? — подключилась и я.
— Чем? Тем, что я делал внеплановые и нигде не зафиксированные операции? Так, во-первых, это надо доказать, а во-вторых, что мне за такие нарушения сделают? Из клиники уволят? Так меня в любую другую возьмут с распростертыми объятиями. Я и в самом деле хороший хирург.
— А к Елене как вы относились? Я имею в виду — не как врач, а как мужчина?
— Это тоже ни для кого не секрет. Часто в детективах случается, что любовник охладевает к любовнице и та начинает его третировать. Но Лена… при всей своей сексуальности навязчивой никогда не была. Инициатива обычно исходила от меня. Чем еще она могла меня шантажировать? В фильмах любовницы пугают своей беременностью, но Быстрова родить не могла. Я сам делал ей операцию, удалял внематочную беременность. Теперь-то уже можно об этом говорить… Кстати, медсестрой Лена была прекрасной. Одно время мы с ней даже работали в челюстно-лицевой хирургии. Тогда пластических хирургов у нас почти не было. Что вас еще интересует?
— Боюсь, этого вы уже не знаете, — задумчиво проговорила Ольга. — Нам показалось, что своих гостей в таком составе Елена пригласила не случайно…
— Однако вы правы! — удивленно воскликнул хирург. — Она и в самом деле собиралась раздать всем сестрам по серьгам. Извиниться перед всеми, кого обидела. Так сказать, раздать долги.