Закончу подходящей к теме цитатой дневника Л. Николаева, встретившего немцев в Харькове:
«27 октября . …Что касается немцев, расположившихся в нижней квартире, откуда я не успел еще вынести мои вещи, они вела себя менее достойно. Они сорвали замок на двери моей комнаты и основательно ее разграбили: забрали радиоприемник, 30 коробок спичек, некоторые продукты питания и даже часть моего платья.
Пострадали и прочие квартиранты. Немцы забирали у них теплые вещи, продукты питания, в частности сахар, конфеты и крупы. Они отбирают также карманные часы: оказывается, что в Германии почти невозможно приобрести часов. Мне рассказали о том, как один немецкий офицер присвоил себе часы. Он жил на квартире у одного гражданина, который носил часы на руках. Офицер попросил этого гражданина показать ему часы. Гражданин доверчиво снял часы с руки и протянул их немцу.
— Хорошие часы! — сказал офицер. — Сколько они стоят? Я могу вам предложить за них 30 марок.
— Позвольте, я не собираюсь продавать мои часы! — удивленно ответил гражданин.
Офицер улыбнулся.
— А, вот в чем дело! — сказал он. — Вы хотите мне их подарить. Благодарю вас.
И с этими словами офицер надел часы на свою руку. Гражданин оказался достаточно умен, чтобы не протестовать против этого открытого грабежа».
Наши-то собирали трофеи, как правило, в брошенных домах, а немцы не стеснялись. Европа-с!
Следует оговорить, что нынешняя откровенность немецких ветеранов по-иному заставляет взглянуть на некоторые события. Ведь Германия идеологически была разделена на коммунистов и нацистов, нацисты после своей победы на выборах частью переубедили коммунистов, а частью просто заставили их замолчать, и те затаили злобу. А среди нацистов были и искренние патриоты Рейха: « Почему вы пошли на войну добровольцем? — Чтобы защитить мою родину» . И основная масса обывателей, пойдя за нацистами, стала их пособниками, соответственно не могла потом признаться в своей неправоте. В плену ситуация изменилась, коммунисты брали реванш и мстили. А поскольку именно их назначали в лагерную администрацию, то в результате почти у всех ветеранов стойкая ненависть к этим антифашистам.
Вот Драбкин спрашивает одного: «Как вы в лагере относились к антифашистам? — и получает ответ: «Я к ним не очень хорошо относился, более того, я их ненавидел, потому что они были гораздо хуже русских. Среди антифашистов были нормальные люди, но те, кого я знал…»
А вот отвечает второй: «Комендантом лагеря был немец, рейнец, не помню, как его звали, коммунист, стукач, антифашист, предположительно он сидел в концентрационном лагере в Германии. Некоторым из нас, из Ваффен СС, он специально отбивал печень».