Сейчас Берковски стало и нехорошо, и страшно.
– Как видишь, Зиги, ты оказался в лодке, которую сильно качает. И где это ты проглотил почку? Может быть, заразился от второго Лауница? Однако прыгать за борт не стоит. С кем не бывает?
Сейчас он почти не слышал «Веру», ее мелодичный звонкий голос на этот раз застревал в какой-то ватной пелене, зато непосредственно в себе чувствовал шевеление червивых масс, и то, как они методично выедают его плоть, мозг, его время.
– Я не могу прыгнуть, у меня ни ноги, ни руки не шевелятся.
– Сейчас я тебя растормошу.
Он слабо почувствовал покалывание в области шеи и краем глаза заметил, что из ее пальца, положенного на его кожу, выходит множество мелких иголочек, почти как у крапивного листа. Минуту спустя тепло потекло к его сердцу, а от него во все уголки тела. Во все, не исключая… Что сопровождалось эрекцией.
– Извини, Вера или как там тебя, но я этот процесс не контролирую.
– Ничего, ничего, не стесняйся. Ты же хотел меня трахнуть, потому что эта гадость, которая в тебе, требовала от тебя пролиферации, ей нужны новые и новые объекты для паразитирования. Правильно сэр Роджер говорил, что самые опасные – это симбионты, в которых человеческая природа сочетается с гнездовьями нитеплазмы. Чистая нитеплазма, пусть и принимает человеческий или там собачий облик, сама по себе неустойчива, потому что питается хрональной энергией. А вот в состоянии симбиоза нитеплазменный мицелий становится стабильнее, он начинает уже кормиться с хозяйского стола, пользуясь способностями хозяина расщеплять и усваивать органику.
Еще минут через десять она оседлала его и, можно сказать, использовала. Грубо, как в низкопробных фильмах. В его уретру была введена быстро твердеющая и свивающаяся в спираль металлопластиковая змейка. В конце акта это вызвало сильную боль и кровотечение – когда она включила там у себя что-то похожее на помпу доильного автомата. Он видел сквозь прозрачные покровы ее тела, как светились провода, находящиеся на месте ее яичников, и ходили кольца на наноплантовом влагалище.
– Ну, теперь мы квиты, Зигмунт. Ты трахнул меня, я трахнула тебя. Кстати, не стесняйся наших отношений, не такая уж я машина, в меня загружена психомемограмма вдовы Загряжского. Можно сказать, моя страсть к тебе – это и светлое чувство, которое позволяет мне забыть о моей машинности, и порочная страсть, так сказать, к убийце моего мужа, – сказала «Вера», откинувшись рядом с ним на пол. – А теперь послушай меня и будь предельно внимательным, дуболом. Ты заражен, как и многие другие. Вашим дурацким карантином ничего не остановить. Нитеплазма – это живой организм со своей стратегией. Ему подходят как носитель и живая, и косная материя. Он проникает в строительные материалы, осадочные породы и прекрасно распространяется в дисперсной системе, называемой почвой. Между нами, ему не под силу как раз те материалы, из которых состою я. Скорее всего, заражено и твое начальство, на которое никакие карантины не распространяются.