«А вот почему Роджер Дюмон навязал ее для работы в отделе. Идеальный наблюдатель. Будет смотреть, как все вокруг превращаются в фиг знает что, фиксировать, анализировать. Потом большой босс, на основе полученной информации, начнет думать, как с этой хренью налаживать деловое сотрудничество», – подумал Берковски, хотя из-за страха мысли его скакали как капли масла на раскаленной сковороде.
– Тогда, что, Вера? Все пропало?
– Пропало? – он заметил, как движутся сервомеханизмы, ответственные за мимику ее лица, и пневмопроводы продувают воздух через воронку ее глотки; сейчас «Вера» смеялась. – Что пропало для тебя, для которого люди всего лишь биоматериал? Что пропало для твоей женушки-бисексуалки, которая лижет переды и зады с той же ретивостью, как и сочиняет гадости про твою бывшую родину. Что пропало для твоих боссов, для боссов твоих боссов, хозяев больших денег, для твоего сынка, который стал половым придатком у порнопрограмм?
Берковски увидел жену – виртуальную Джой Голдсмит – и услышал ее визги пополам с хихиканьями. Это «Вера» пустила через боди-коннектор Берковски трехмерную запись. На этой записи его жена забавляется вместе с той адской теткой из Совета по Международным отношениям, делая «бутерброд» вместе с каким-то уродом, в котором нельзя было не признать Томарико Томаридзе.
Откуда у «Веры» эта трехмерка, неужели босс дает ей такие полномочия доступа?
– Скоро твоя женушка попадет на высокий пост в «форин офис», и какая разница, из чего она будет состоять, – из мяса и жира или из нитеплазмы. Ничего страшного, поверь, стадо потребителей и карьеристов останется стадом, вне зависимости от начинки. Мицелий тоже хочет ходить в супермаркет и делать карьеру. Он научится жить за счет несчастий ближнего своего, ему понравится секс втроем и он легко поймет, почему двухэтажный особняк лучше клетушки без канализации. Вы, белковые твари, – идеальная среда для роста нитеплазмы, для работы сапрофита, потому что вы и есть мировая гниль. Если гниль отчасти поменяется на мицелий, то никакой мировой катастрофы не случится.
Берковски увидел самого себя, в не столь уж давней записи. Как он устанавливает аппаратуру, которая вызовет мучительное заболевание у жены Заварзина. Тогда русский ученый будет постоянно нуждаться в деньгах на ее лечение и переберется вначале в калифорнийскую лабораторию «Сирл», а потом его зацепит «Монлабс»… Вот Заварзин передает свои разработки Берковски – чудесного качества запись, хорошо заметно отчаяние на лице русского ученого – взамен получает красивые обещания, а в реальности – ничего. «На русских, как и на индейцев, соблюдение договоров не распространяется», – и даже эта невысказанная мысль Берковски попала в запись.