Через несколько часов Хижняк вернулся в реальность, уверенно наметив для себя подходящие позиции. После этого, не привлекая к себе ровным счетом никакого внимания, он прошелся по предполагаемым точкам и оставил только для одного него различимые метки. Домой решил пока не возвращаться: с утра еще была возможность выиграть время и наведаться за всем необходимым, но теперь не исключено, что дом все-таки пасут. Если это люди Логинова, то сразу просекут игру, а ведь у них Марина, рисковать нельзя.
Без особого труда сняв на Подоле квартиру на сутки, Хижняк, к своему удивлению, впервые за много дней уснул сном младенца. Его ничто не тревожило, ведь уже сделано все, от него зависящее, осталось только дождаться Хантера и начать действовать. И утром, так же незаметно для окружающих пройдясь по вчерашним точкам , убедился: на чердаке, который он сам выбрал бы для прицельной стрельбы в первую очередь, побывали – открывали и закрывали замок, осторожно ходили, долго стояли у окна, выходящего на площадь.
Возможность ошибки в расчетах была всегда.
Только Хижняк сейчас не думал о том, что случится, если он ошибся и Хантер придет не сюда.
Просто посмотрел на часы, отключил телефон, снял пистолет с предохранителя, забрался под кучу хлама в темном углу.
Приготовился к ожиданию.
– Не лапай. Руки перед собой. Медленно толкни винтарь.
Хижняк говорил по-английски, не сводя с Хантера глаз. А тот, в свою очередь, смотрел в глаза Виктору, даже не пытаясь понять, как этот человек вдруг оказался у него за спиной.
Снаружи что-то говорили, но слов было не разобрать.
Словно гипнотизируя противника, Хантер протянул руку, коснулся ложа винтовки, попытался чуть резче двинуть рукой, но обутая в кроссовку на рифленой подошве нога Хижняка тут же прижала ладонь к полу.
– Не надо.
Носком правой ноги Виктор пнул оружие, «винторез» отодвинулся примерно на метр от руки стрелка.
– Ползи туда. – Хижняк кивнул в противоположный угол. – Рыпнешься – стреляю. Даже если мне покажется, буду стрелять. Так что пускай мне ничего не кажется, понял меня?
Хантер не сдвинулся с места.
– Ты кто? – спросил он по-русски.
– Смерть твоя геройская, – вырвалось у Виктора, тоже перешедшего на более привычный язык.
– Почему до сих пор не шмальнул?
– Успею. Куда денешься.
– Не сомневаюсь. – К Антону быстро возвращалось утраченное было самообладание. – Видел тебя в деле, потому и сижу тихо.
Снаружи умолкла речь, до чердака донеслись звуки аплодисментов.
– Кажись, Дорохов закончил речугу. – Хижняк кивнул в сторону окна. – Не твой день сегодня, Хантер.