Яр покрутил головой.
— Гады, — сказала Нинель. — Господи, какие же гады.
Аккер сел на стул и открыл запотевшую бутылку.
— В лагере нас прогнали через тесты и тем, кто приглянулся, предложили работать на корпорацию. Мы подыхали там… Мой брат согласился, я — нет. Его отправили в интернат корпорации. А нас, как нам сказали, — «на жаркое беркам». В ночь перед отправкой на Галатее начался ураган. Это был перст судьбы. Одним деревом зашибло охранника, другое упало на проволоку ограждения. Но мы не спешили убегать. Мы застрелили второго ночного охранника… из бластера того, зашибленного, потом заперли снаружи барак персонала, облили горючкой и подожгли. Сперва казалось, что при таком ветре ничего не получится, но ураган наоборот — раздувал пламя. Тех, кто выбирался через окна, мы убивали на улице. На Галатее корпорацию не любили, поэтому полицию никто не вызвал и нас никто не преследовал. Потом мы разбрелись кто куда. Большая часть ребят угнала маленький кораблик корпорации. Я не захотел. Пошел наниматься на торговый корабль. Хотел улететь подальше. Это оказались пираты… Для своего возраста я был рослым, проверка на «ай-кью» дала неплохой результат, да и мой рассказ о том, как мы разгромили «Дом любви», произвел впечатление. Мне предложили вступить в команду. Так и летал. В основном абордажником. После моих рассказов мы команды кораблей «Зеро» в живых не оставляли.
Крис помолчал, рассматривая стакан. Затем медленно выпил.
— А с братом что не поделил? Ну сегодня, в ангаре? — спросил Аккер. — Или увидел и отомстить решил?
— Вот он тоже так подумал, — сказал Крис. — Нет. Посмотреть на него — да, хотел. Поговорить. Но, видимо, не судьба.
Яр помялся и спросил Аккера:
— Извини за вопрос. Так твое имя в честь города?
Аккер неохотно кивнул.
— Первое время после бомбардировки я вроде как говорить разучился. Только название нашего города мог проговорить, и то не до конца. «Оккер…» да «Оккер…» и все. Так меня и записали в лагере, только через «а»: Аккер — имя и Аккер — фамилия. А потом я решил — пусть останется как есть. У меня хорошее русское имя, но «Аккер» — это правильно. Кусочек моего города — в моем имени.
На следующее утро Яр проснулся с больной головой. Кряхтя, он залез под душ и чередовал горячую и холодную воду до тех пор, пока не почувствовал себя лучше. Потом зашел в кают-компанию, там было безупречно чисто, словно они вчера и не пьянствовали. Из кухни выглянула Нинель с пластиковым веником в руках.
— Привет, Яр. Кофе будешь?
— Привет. Нет, спасибо.
Он сел в глубокое кресло в углу и, включив, нахлобучил на голову облупившийся шлем антиалкогольной нейростимуляции, который на кораблях обычно звался емким словом «трезвяк».