— Нет, завтра Дашка приезжает. Нинка, спасибо, что приехала. Чтобы я без тебя делала? Но сейчас поезжай домой. Я в порядке. Маме позвоню, напишу Маку и лягу спать, честное слово, — бодро пообещала Татьяна, бесцеремонно выпроваживая подругу в холодную черноту январского вечера.
— Елена, у вас усталый вид, нельзя так изматывать себя на работе, — задушевно проговорил адвокат Берти, склонившись к рабочему столу своей помощницы в офисе.
— Это не я изматываю себя, это работа меня изматывает, — отшутилась Елена, почувствовав досаду на себя и на работу.
— Будем считать, что на сегодня она закончена, — пообещал патрон, — поездка к нашему русскому, надеюсь, обойдется без особых хлопот, а я сделаю все, чтобы доставить вам удовольствие.
Сказанная просто, без дежурного кокетства эта фраза отозвалась в Елене благодарностью, и она тепло посмотрела в глаза Витторио, не по годам яркие. Возникшая теплота с первых минут сделала их поездку приятной. Вырвавшись из городских теснин, они помчались по скоростной трассе, качество которой позволяло водителю вести неторопливую беседу, особенно не отвлекаясь на дорожное движение. Благодушное настроение, в котором пребывал Витторио после утреннего свидания с Кьярой, делало его приятнейшим человеком, внимательным собеседником и галантным кавалером. Постепенно Елена сменила дежурную сухость и постоянную настороженность на некоторую открытость. Для нее, выросшей в питерской коммуналке и проведшей юность на филфаковских тусовках, самым трудным в эмигрантском житье была невозможность поговорить на отвлеченные темы. Не потому, что ее окружали малообразованные люди, нет, просто тут это было не принято. В первый год пребывания в стране, когда она еще тянулась к соотечественникам, русская жена ее тогдашнего шефа дала ей простой урок общения с итальянцами:
— Если хочешь произвести впечатление приятной и умной женщины, — наставляла она новенькую, — спроси собеседника, что он ел на обед, выслушай, а потом спроси, где он собирается ужинать.
— Меня не сочтут дурой? — испугалась такого совета Елена.
— Нет. Но и ты их дураками не считай. Жизнь здесь нервная, а еда и разговоры о ней — универсальное средство отвлечься от проблем. Учти это.
Елена учла, и действительно за ней закрепилась репутация разумной и тонкой девушки. Сначала ее тянуло после гастрономического вступления поговорить нормально, то есть поделиться впечатлениями и мыслями, но потом она поняла, что в отличие от покинутой Родины в Италии хорошая еда предлагается к столу чаще, чем хорошая беседа. Она умолкла и в редкие моменты одиночества и праздности вела сама с собой длинные питерские монологи.