— Да. Да! — она почти упала в полутемный салон, дрожащими руками бросая рядом сумку. Нащупала руку Петра и, сжав, уложила к себе на колени.
— Черт, Инга, я тебя потерял. Как раз прощался с ребятами, тащили нас с тобой в Оленевку, ночевать, а я уперся, говорю, Инге нужно домой. Пришел, а там пусто. Я еще ждал, под туалетом, думал, ну, может ты там. Ирку отправил. Проверять.
— Ты меня искал? — она привалилась к вздрагивающему плечу, — испугался? Правда? Не верю.
— Не веришь, что искал? — обиделся Петр, и над ее головой провел рукой по курчавой бородке, пощипывая.
— Не-ет, что испугался. Не верю. Ты меня спас.
— Куда там. Сама справилась, чудодева. А что, знакомые твои?
— В первый раз вижу их.
Она закрыла глаза, прижимая его руку к груди. Господи, как хорошо, что едут, наконец, что не случилось драки, что бросили Вадю с Иркой, и Петр не пьяный, оказывается. Ну, совсем чуть-чуть. И она тоже от испуга совершенно протрезвела. Только очень хочется спать.
Она заснула, мягко валясь на его колени. И Петр, задремывая сам, время от времени смотрел, как фонари плывут, проводя светом по пухлым губам и смеженным векам, поправлял темные прядки на ее шее. С досадой пощипывал ухоженную бородку. Пакля… как сказал этот сопляк в шортах, давно за паклю не таскали, дедушка… тьфу ты.
Когда Инга проснулась, машина все еще ехала, ровно шипя колесами по тихому асфальту, и мерно вполголоса говорил свою песню мотор. А над серой водой медленно светлело небо, золотилось пышное облако, ловя сонные лучи не вставшего еще солнца.
Инга выпуталась из рук крепко спящего Петра, села, с мольбой глядя на светлую линию горизонта и сглатывая пересохшим ртом. Утро. Какой кошмар, уже утро, и Вива там, в доме, конечно, не спит, сидит, положив руки на колени, и слушает, когда же стукнет калитка. Отмотать бы время на час, всего на час обратно, чтоб еще было темно, а она уже подбегала к дому, тихонько вошла бы, и сказала, мы задержались, пожалуйста, ба, прости меня.
Ей казалось, пока ночь, даже опоздать на несколько часов не так ужасно, как возвращаться ранним утром.
А вдруг Вива спит? Вот было бы счастье.
Но покачиваясь и придерживая плечом спящего Петра, подумала мрачно, да где там, спит. Дай Бог, чтоб не пошла в милицию, звонить и искать.
У начала улицы Петр прижал ее к себе, но Инга вывернулась, испуганно глядя по сторонам.
— Выспись, — сказал тот, — а я потом зайду и все объясню твоей бабушке, — если буду прощен, на закате выйдем к скале, сделаю пару этюдов.
Поцеловал ее в макушку, улыбнулся и ушел, скрылся за деревьями.