Отказываться было бесполезно и даже глупо. Рыжий Орк все равно под пыткой выбил бы из него правду. Кикаха нехотя описал, как он добрался туда и с чем именно там столкнулся, но не упомянул ни о Клифтоне, ни о Хруузе.
Рыжий Орк не выглядел ни раздосадованным, ни рассерженным.
— В какой-то мере я верю твоему рассказу, — сказал он, — но для подтверждения подожду немного возвращения моего клона Абалоса. Вернется он или нет, со временем я все равно проберусь в мир Зазеля. И, без сомнения, сумею вновь активировать его, хотя для этого, возможно, потребуется какое-то время.
— Вот времени-то у тебя как раз и нет. Манату Ворцион в конце концов нарушила свое уединение. И теперь она тебе злейший враг.
— Я все равно собирался когда-нибудь схватиться с ней.
— «Вынужденный напасть раньше, чем планировал, атакует вообще без всякого плана», — процитировал Кикаха древнюю тоанскую пословицу.
— Как когда-то говаривала Элиттрия Серебряные Стрелы, «старые поговорки всегда стары, но не всегда верны».
Кикаха расположился в единственном кресле и насмешливо произнес:
— Давай-ка бросим обмен эпиграммами. Не будешь ли ты любезен рассказать, как собираешься расправиться с Манату Ворцион? В конце концов, я уже не смогу ее предупредить. А потом, если тебя не затруднит, скажи, какую судьбу ты мне уготовил? Люблю, знаешь ли, быть подготовленным.
— Вторую просьбу я уважу, хотя и не полностью, — отозвался Рыжий Орк. — Рассказывать про одну задуманную для тебя штучку я не стану. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. — Тоан встал и позвал: — Анана! — После чего добавил, обернувшись к пленнику: — Отныне ты сможешь видеть и слышать все, что происходит в этой комнате. Но передача из твоей камеры будет блокирована.
Через минуту в комнату вошла Анана — обнаженная, как и сам тоан. Подойдя к Рыжему Орку, она бросилась к нему в объятья и страстно поцеловала его. После чего тот увлек ее к кровати.
— Нет! Нет! — заорал Кикаха, треснув кулаком по экрану. Этим он всего лишь отбил руку, но даже не почувствовал боли. Тем не менее дальше он раз за разом молотил по экрану креслом. Ни стене, ни креслу это не причинило вреда. Тогда Кикаха обмотал голову пледом и заткнул мизинцами уши. Едва он это сделал, как громкость звука тут же увеличилась настолько, что Кикаха по-прежнему все слышал.
Он кричал, стараясь заглушить звуки, пока вконец не охрип. И вот после длительной пытки звуки эти прекратились. Кикаха выбрался из-под одеял и взглянул на экран. Тот теперь был пуст и нем. Кикаха облегченно и хрипло вздохнул. Но перед мысленным взором у него по-прежнему стояли знакомые образы, а в ушах продолжали звенеть голоса.