Перед ним, прислонившись спиной к стене, полулежал мертвый человек. Точнее — верхняя часть: ноги и таз отсутствовали, а может, находились где-то рядом — Ник их не заметил. Глаза мертвеца, остекленевшие и огромные, как бильярдные шары, уставились на Воронова, будто два бездонных колодца. А рот покойника застыл в немом крике, сложив губы в черный ноль ужаса. Тело покоилось в луже крови, не успевшей свернуться. Вывернутые и разорванные кишки, словно щупальца дохлого осьминога, вывалились наружу.
Ник резко развернулся, поднял стекло шлема и выблевал на пол, едва не упав на колени. После тошнотворной волны накатила слабость и апатия.
К нему подскочили Шельга и Ким. Их лица выражали крайнюю обеспокоенность.
— Что с вами, Док?! — Руки Андрея подхватили Николая — экзоскелет хоть и крепкая машина, но его функции полностью зависели от нервной системы человека и его моторики, с которой он был связан сенсорными датчиками. Упади Николай в глубокий обморок — «эска» незамедлительно повторил бы это состояние, отключив серводвигатели.
Шельга нервно покусывал губу.
— Я… в порядке, — выдавил из себя Николай, пошатнувшись. — Вот…
Он указал на труп.
Подошли Малыш и Крот.
— Дела-а-а, — протянул Малыш и добавил со злой иронией: — Интересно, что здесь негр забыл-то? Фашисты, вроде, сахарный тростник и хлопок на базе не выращивали. Ай-яй-яй! Жил не тужил, а тут на тебе. Ни сесть ему больше на пальмовый пенек, ни съесть пирожок с банановым джемом. — Малыш нагнулся, макнул кончик пальца в кровь и поднес к глазам. — А покойничек-то — свежачок!
У Николая при упоминании о пище заурчал желудок.
— Шутишь?.. — с сарказмом поинтересовался Ким, возмутившись расистским цинизмом Малыша. — Или съесть собрался?
— Да нет. Какие тут шутки? Просто черных не люблю. И не только выходцев из Африки, остальных — тоже. Всех этих козолюбов, что свинину не признают.
— Вегетарианцев? — Глаза Кима еще больше сощурились ехидными щелками.
— Ага, вроде того. Тех, что Аллаху своему молятся, а потом берут в руки автомат и убивают детей неверных. Для них что барану, что человеку горло перерезать — раз плюнуть. Зверье, да и только.
— Не все такие, — заметил Ким. — Когда-то они вместе с нашими дедами Берлин брали.
— Много ты понимаешь, — буркнул Малыш. — Далеко ходить не надо. Ты вон на наших кавказцев глянь — грызут друг дружке глотки, считая себя лучше остальных, а, по сути — с одной горы спустились за спичками. А Берлин — то в прошлом.
— Узкоглазых, таких как я, ты тоже ненавидишь?
— Слушай, ну чего ты завелся, Ким? — Малыш отвернулся от корейца. — Машины у вас хорошие и не особо дорогие, доволен?