– Обычно так и бывает, – сказал я. – Но есть исключение. Так поступают, когда думают, что адресат поддельного письма умрет.
– Ах, это убийство? – Балдезар покачал головой. – Странно, что ты удовлетворился битьем. Традиционнее было бы замочить.
– Мочить легко, – ответил я. – Добиться правды немного труднее. От трупа – и вовсе тяжело.
– Очень прагматично, – одобрил Балдезар. – Но я тоже прагматик. Тебя, Дрот, не так-то просто убить. Сколько уже было покушений – два, три?
– Больше.
– Вот именно, – кивнул Балдезар. – С чего мне думать, что я стану исключением? Ты мог уцелеть, добраться до письма и выйти на меня.
– А вдруг ты спешил? Спешка чревата ошибками.
– Да, но зачем? И вообще, с какой стати мне понадобилось убивать тебя?
– Я и не говорил, что это ты меня заказал, – возразил я и показал на подделанную подпись сестры. – Ты кормишься такими вещами.
– Да. И хочу пользоваться вырученными деньгами, то есть жить. К тому же, – заметил он, щелкая по бумаге, – это халтура. Я не дошел бы до такого убожества даже под угрозой смерти.
Я вспомнил слова Йосефа.
– Огрехов мало, и заметить их нелегко.
– Но ты же заметил, – отозвался Балдезар. – Хорошая подделка тем и хороша, что дилетант не увидит в ней ничего подозрительного. А это письмо не выдержало даже такого испытания. – И он ткнул пальцем. – Вот здесь, здесь и здесь неправильно отрисованы буквы. В третьей и пятой строчке почерк поплыл. И как минимум две затертые и исправленные стилистические ошибки. Подделка документов – это искусство в той же мере, в какой и копирование. А тут поработал не художник, а переписчик.
– Кто бы он ни был, он владел образцами почерка баронессы Сефады, – напомнил я. – И знал, что мы с ней деловые партнеры. Это по-прежнему указывает на тебя.
– Да, и это меня беспокоит, – кивнул Балдезар. – Это значит, что либо кто-то забрался в мой кабинет, либо замешан мой работник. Так или иначе, это плохо. Но у меня нет причин желать тебе смерти.
Балдезар еще раз изучил письмо и протянул его мне.
– Я объяснил, почему это не моя работа, Дрот, но доказать не могу. Это подделка, а я подделываю. Но я отличный мастер, а этот – нет.
Не будь передо мной Балдезар, я рассмеялся бы в лицо после такого объяснения. Но я знал его давно и понимал, что он не запорол бы документ, даже если бы захотел. Самолюбие не позволит.
Я забрал у него письмо и придвинулся.
– Ладно, – сказал я. – Положим, ты этого не делал. Но я все равно считаю, что сведения о баронессе просочились отсюда. Найди виновника, иначе в следующий раз я могу повести себя менее «прагматично».