Посидели, покурили, помолчали… А потом бывшего зэка пробило на откровенность. Он вывалил на Серегу почти всю свою жизнь: как первый раз попался, как посадили, как пытались сломать на зоне — сначала блатные, потом красные, как вышел, как первый раз человека завалил.
А когда приступ откровенности закончился, рассказывать, оказалось, было уже нечего. Вся жизнь бывшего бандита уместилась в сбивчивую пятиминутную исповедь.
— Ты это, извини, малой, что я на тебя все это вывалил… Просто я здесь уже давно. Хорошо здесь, для блатных схрон небольшой есть, с припасами, можешь пользоваться, если чо — на меня сошлешься…
Хазар снова замолчал, но ненадолго.
— А сегодня утром пытался прорваться… Досталось мне, братан, по полной. Ни хрена не получилось через них пробиться, шустрые падлы… Ты прости, брат, хреново мне что-то… Я полежу мальца, покемарю. А ты бди, ага.
Выглядел Хазар совсем плохо — воспаленные, обрамленные темными синяками глаза впали, бледное лицо стремительно белело, синеватые губы пересохли. Ему становилось все хуже, он, то и дело, закатывал глаза, как будто человек, с которым случился обморок, но тут же брал себя в руки, тряс головой и оставался в сознании, не позволяя себе отключиться.
Бандит лег на брошенный прямо на пол матрац и повернулся к дилеру спиной, показывая небольшую рану на шее, под затылком. На коже отчетливо виднелись следы зубов. Хазар прекрасно слышал, как фраер выщелкивает из разряженного пистолета обойму, загоняет в нее патрон, а затем передергивает затворную раму.
Какой смысл продлевать мучения, хвататься за ускользающую, как вода сквозь пальцы жизнь, если ты уже знаешь, что уже не жилец?
Вдох-выдох, вдох-выдох. Вдох… Выдох…
Хазар был уже мертв, когда Сергей нажал на спусковой крючок и выстрелил ему в затылок.
Кот.
Недалеко от заброшенного алюминиевого завода.
Пора домой.
«Вблизи я их не видел — некогда, знаешь ли, было — шкуру свою спасал… Слушай, пацан, ты же, вроде, дилером обозвался? У тебя есть колеса какие-нибудь? От боли.» — Кот прослушал запись еще раз, удостоверился, что все, что требовалось Беру с Игнатом, он уже выяснил и со спокойной совестью снялся с позиции.
«Серега не маленький, — думал он про себя. — Сам о себе сможет позаботиться, я ему в няньки не набивался. Он Зевса кореш, а не мой».
Впереди был длинный путь и привыкший к нагрузкам убер прибавил ходу, ведь информация, которую он раздобыл, была действительно важной. Её нужно было доставить начальству как можно быстрее. Хотя, если уж по правде, Кот просто очень хотел домой.
Игнат.
База «Лаба».