Ребров послонялся по редакции, а потом и в самом деле поплелся в буфет. Но и там все разговоры вращались вокруг главного события дня. На этой почве даже серьезно поспорили два признанных редакционных авторитета редактор отдела культуры Ольга Трубина и маститый публицист Игнат Дробинкин, известный тем, что его мнение никогда не совпадало с мнением других.
– Самое страшное, что эти убийства уже стали совершенно обыденным явлением в России! – восклицала маленькая, незаметно для себя самой состарившаяся Трубина.
Не признавая современного искусства, она, как и тридцать лет назад, продолжала писать о состарившихся вместе с ней немногих титанах театра и кино. На их фоне Трубина все еще чувствовала себя молодой, что отражалось в ее когда-то легкомысленных, а теперь смешных нарядах, в прическе, в излишнем жеманстве привыкшей к обожанию галантных поклонников женщины.
– Вас потому страшит пусть и уродливая, но реальная жизнь, что вы привыкли к театральным мелодрамам и искусственным чувствам, – подначивал ее Дробинкин. – Поймите, страна переходит от коммунизма к примитивным формам капитализма, а это не может быть без крови. Я бы даже сказал, без большой крови… Идет колоссальный процесс передела собственности, и именно он, а не ваши театральные постановки определяет сегодня нравы людей.
– Игнат Федорович, побойтесь Бога! – изображая предынфарктное состояние не хуже актеров МХАТа, откинулась на спинку стула Трубина. Оказывается, теперь не моральные устои, не традиции и не воспитание определяют взаимоотношения между людьми, а какой-то процесс… этого вашего передела собственности. Значит, и вы, если вам пообещать кусок пожирнее, тоже пойдете убивать?!
– Не знаю, не знаю. Человек слаб… – дурачился публицист.
– Конечно, чего можно ждать, если вместо Бога нашим соотечественникам подсовывают ваш пресловутый рынок. Мол, молитесь на него, а он сам все отрегулирует, в том числе и взаимоотношения между людьми. И самое страшное, что эти бредовые идеи поддерживаете вы – человек умный, образованный, – с горьким сарказмом бросила Трубина.
– Может, я и молюсь на рынок, зато вы молитесь на иконы из папье-маше и на церкви, нарисованные на кулисах! – парировал Дробинкин.
– Попомните мое слово, Игнат Федорович, меркантильность скоро опять будет не в моде! Тем более в православной России. Сделав ставку на золотого тельца, вы и ваши единоверцы погрузили все наше общество в атмосферу коррупции, страха и… пошлости. Фу! – брезгливо сморщилась Трубина. – Ваши же единомышленники засели в правительстве, в парламенте, но скоро их всех оттуда повыбрасывают и люди на руках принесут туда тех, кого нельзя купить. Это только поначалу ваши молодые реформаторы могли заморочить людям головы своим экономическим экстремизмом. Теперь же опять в почете становятся люди благородные, высоконравственные, способные пожертвовать собой, чтобы защитить других…