Виктор даже не предполагал, какой широкий отклик его идея найдет в сердцах обычных российских граждан. Каждый день в штаб звонило множество людей, которых можно было разделить на три большие группы.
В первую входили якобы очевидцы убийства. Как правило, они говорили, что в тот день находились где-то рядом с местом преступления и видели каких-то подозрительных мужчин, с визгом отъезжавшую машину или, в конце концов, просто слышали выстрелы. Такого типа активисты не доставляли много хлопот: им достаточно было сказать, что «свидетельские показания» зафиксированы, что они являются чрезвычайно важными, и после этого можно было вешать телефонную трубку.
Вторая категория звонивших была более многочисленной, и общаться с ними оказалось неизмеримо сложнее. Эта группа сплошь состояла из экзальтированных граждан, склонных к политическим дискуссиям и страдающих от отсутствия благодарных слушателей. Ничего конкретного об убийстве алюминиевого короля они не знали, но абсолютно все выражали уверенность, что, мол, при нынешних президенте и правительстве другого нельзя было и ожидать. «Как же у нас не будут убивать, когда у власти в стране стоят бандиты?!» – вопрошали они, и прервать их монологи было так же трудно, как остановиться после третьей кружки пива.
Но больше всего хлопот доставляла третья группа добровольных помощников следствия. Эти энтузиасты считали своим долгом лично прийти в штаб, и выпроводить их было практически невозможно. Реброву иногда казалось, что некоторые «свидетели» кошмарного расстрела двух «мерседесов» по несколько дней, как призраки, слоняются по бесконечным темным коридорам приютившего союз института – уже примелькавшиеся лица он встречал на лестничной клетке, в приемной Большакова, в туалете. Понятно, что эти люди отнимали больше всего драгоценного времени, которого и так было немного.
Разделавшись с делами в редакции «Народной трибуны», Виктор каждый вечер мчался в штаб, чтобы переработать в единый отчет все, что было собрано его командой следователей за день. Он отсеивал откровенный бред, политические декларации, доносы на соседей и коллег, а все остальное служило основой для ежедневных интервью Большакова средствам массовой информации. А так как работники милиции и прокуратуры не могли сказать журналистам ничего путного, то оперативные сводки штаба, сдобренные красноречием вожака молодых российских капиталистов, расходились как горячие пирожки. И такая активность какой-то общественной организации не могла, конечно, не раздражать официальные органы.