Как говорил Лилин отец, глядя на очередной телесюжет со взрывом или захватом заложников, — на решительные действия у власти тестикул не хватает.
И характеризовал правительство коротким неприличным словом.
А дочь слушала. И впитывала, что никогда нельзя вести переговоры с террористом и шантажистом. Чем бы ни угрожали — нельзя! Потому что эти мрази никогда не удовлетворяются полученным. А значит…
Лиля знала, что сделает с теми, кто тронул ее ребенка.
Уничтожит. Грязно и кроваво. А тела оставит на перекрестке дорог с соответствующей надписью.
Пусть даже пастор ее проклянет — она поступит, как учил отец.
А папа считал, что если бы власть проявила решительность — захваты заложников прекратились бы раз и навсегда.
Надо просто никогда не идти с ними ни на какие переговоры. Уничтожать их, как бешеных зверей, и уничтожать тех, кто им помогает. Если уж у кого-то так конвенции свербят, вывозить это зверье в человеческом обличье куда-нибудь на необитаемый остров и оставлять там. Пусть перервут глотки друг другу.
Да, страшно. Кроваво. И очень мерзко.
Но Лилиан — нет, сейчас скорее Аля Скороленок, собиралась следовать папиным советам, а не заповедям и проповедям о милосердии. Даже ценой своей души она не допустит повторения того кошмара в этом мире.
Это — ее грех.
Она ответит… Господи!!! Хоть бы Мири была жива!!!
Собаки вдруг зарычали. Глухо, утробно…
— Они рядом! — Лейс обернулся к Лиле. — Ваше сиятельство, держитесь сзади. Ясно?
Лиля кивнула. Рука сама собой легла на нож.
В комнате, осторожно, она пробовала повторить то, что умела Аля. И знала — она не полностью беззащитна. Но с тренированным воином лучше не сходиться.
Справимся…
Собаки свернули в сторону от дороги, и пришлось спешиться. Лейс отрядил двоих вести коней, и Лиля присоединилась к ним. Пусть хоть польза будет. Да и не станет ее жеребец слушаться кого-то другого.
Зачем идти через лес?
Сейчас, чуть-чуть подумав, Лиля сильно подозревала в похищении барона Донтера. Только зачем? Какой в этом смысл? Он же не может не понимать, что его поймают… Хотя…
Если бы не мальчишка (с нее причитается…), когда бы еще хватились ребенка? Похитители ушли бы далеко. И догнать их… И вообще, она что, заявится в замок барона и начнет права качать я точно знаю, это вы ребенка умыкнули…
Найдет она там девочку? Да ни разу! Носки в квартире иногда не найдешь, не то что ребенка в баронстве…
А еще…
Это не двадцать первый век, где уже сложилась культура обращения с заложниками и террористами (будь они прокляты!). Здесь свои правила.
Расспросить бы Лейса… но нельзя. Он возглавляет погоню, он — командир. Тут она вперед не полезет. Люди должны видеть, что ведущий — один. И она не оспаривает его главенство.