Утром следующего дня потеплело, повалил мокрый снег. Он накапливался на ветках деревьев, на козырьках и подоконниках, на воротах и заборах, на перилах мостов и карнизах зданий. Все вокруг стало белым и свежим. Транспорт увязал в рыхлой снеговой каше. На остановках толпились люди, нервные, опаздывающие на работу, похожие на снеговиков. Это март, торжественно вступая в город, устилал себе дорогу новым пушистым ковром.
Карелин с трудом добрался до офиса и закрылся в своем кабинете. Здесь все оборудовал его отец: специальные стеллажи для книг и документации, массивные шкафы из натурального дерева, большой удобный стол с множеством выдвижных ящиков, кожаные диваны, доска для чертежей, аквариум…
Он уселся в кресло и обратил взгляд на рыбок, снующих среди редких водорослей. Из головы не шла вчерашняя встреча с Санди в «Стамбуле». Вернее, то, во что она вылилась…
Королева богемы встретила его среди развешанных и расставленных повсюду картин – мечети, минареты и кипарисовые сады, яркие черноволосые девушки со сросшимися бровями, всадники в чалмах, понуро бредущие навьюченные верблюды. Санди была дивно хороша в мягких горчичных брюках и таком же пуловере с широкими рукавами, но чем-то встревожена, нервна. Мельком взглянув на копию Кнопфа, она застыла, как громом пораженная, судорожно вздохнула и повернулась к Матвею.
– Где… откуда вы это взяли?
– Купил. Господин Баркасов предложил по сходной цене. Что-то не так?
– Странно… – хрипло вымолвила она. – Мне он ни разу не показывал…
– Собственно, продавал не он, а его знакомый.
Великолепная вдова взяла себя в руки и сказала уже спокойнее:
– Все в порядке. Копия отличная… ее писал незаурядный художник. Сколько… – она прокашлялась. – Сколько вы за нее дали?
– Коммерческая тайна.
В этот момент хлопнула дверь, и в зал вломился очень красивый смуглый молодой человек, как будто сошедший с одной из картин. Его куртка была распахнута, а сам он едва держался на ногах, за ним, запыхавшись, вбежала пожилая дама в строгом сером костюме и очках.
– Сюда нельзя! – кричала она. – Закрыто! Александрина Евгеньевна, я ему говорю, а он не слушает…
– Мурат? Что ты здесь делаешь? – взвилась вдова, подскакивая к парню, который был пьян в стельку. – Зачем ты вышел из дома?
Она пошатнулась, потому что пьяный повис на ней, бормоча:
– Я… б-бо… боюсь… не… м-могу… один…