— А почему вы сказали, что этот Трейси — лишний предмет в комнате?
— Они не должны были его убирать, Валечка, — тихо произнесла Паулина. — Это немотивированный идиотизм!
— Меня и Мишина, значит, должны были, — желчно процедила я. — А этого вашего Трейси — не должны…
— Они допустили ошибку, Валя. Серьезную ошибку…
— Но если вам это ясно, то и они, наверное, это понимали, верно?
— Естественно, понимали, — кивнула Паулина.
— Почему же тогда они сделали это?
— Может быть, у них просто не было другого выхода… — пробормотала Паулина и посмотрела на меня. — Когда, Валечка, ты совершала больше всего ошибок?
— В доме повешенного о веревке не говорят, — пробормотала я. — С вашей стороны, Паулина, это просто бестактно…
— Когда тебя загоняли в угол обстоятельства, — ответила Паулина на собственный вопрос и игнорируя мою реплику. — Когда у тебя не оставалось времени на осмысленное решение…
— Вы себе противоречите, Паулина.
— В чем я себе противоречу, Валечка?
— Буквально несколько часов назад вы сами дали весьма высокую оценку моему бегству из Штатов в Европу?
— Ничуть я себе не противоречу, — вздохнула Паулина и улыбнулась. — Каждый твой шаг в этом безумном решении был сопряжен со смертельным риском.
— Но я все-таки добралась до Парижа!.. — Спор был абсолютно беспредметным, но мне, почему-то, очень хотелось выйти из него победителем. — И, между прочим, даже ускользнула от ваших обученных умников-топтунов…
— Но только потому, что тебя, милая, инструктировала и вела за ручку конкретная спецслужба. Причем, одна из лучших…
Я замолчала. Состязание в логике с этой женщиной вдруг представилось мне таким же безнадежным занятием, как попытка вернуть коже девичью упругость.
— Ты что, обиделась на меня, Валечка?
— Нет, — я мотнула головой. — Просто пытаюсь сформулировать резюме нашей беседы.
— И что у тебя получается?
— Не знаю. Еще не сформулировала.
— Мне нужны кое-какие данные… — Паулина что-то мысленно прикидывала. — Думаю, к вечеру они у меня уже будут. И если потом мы сможем до чего-нибудь докопаться, то, вполне возможно, эта туманность хоть как-то прояснится.
— Кстати, а кем все-таки оказался тот мужчина?
— Какой именно? — взгляд Паулины выражал искреннее недоумение.
— Ну, тот красавец с магнитом в нижней части живота, — напомнила я. — Вы так живописно его обрисовали, что мне вдруг стало интересно…
— А-а… — Паулина беспечно улыбнулась. — Обычным страховым агентом, представляешь, милочка?!
— Боже, какая проза!
— Ну, не такая уж и проза, — проворковала Паулина и откинулась в кресле. — Особенно, если учесть сумму, на которую этот красавец хотел меня застраховать. Такая сделка кормила бы этого напыщенного фавна как минимум лет пять, если не больше.