– Пан воевода! Они притащили пушку! – крикнули ему из окна дома.
– Ну, даст Бог – останемся живы! – ответил Мнишек. – Иди в дом и скажи, что если ударят залпом, пускай спускаются в кладовые. Мы тоже там спрячемся. Оттуда нас нетрудно будет добыть. За ограду полетели камни.
– Воевода! Пошли старшего пана к думным боярам! – крикнули из-за ворот.
– Ведите в залог боярина! Мы вам не верим.
Через некоторое время на забор подняли одного из молодых бояр. Тот спрыгнул во двор и подошел к Мнишеку.
– Пан воевода, Шуйские предали государя, – сказал боярин после поклона.
– Что с ним и моей дочерью? – спросил Мнишек.
– Царь и царица убиты, – ответил боярин, не знавший о спасении Марианны.
– Не беспокойтесь за себя. Нам не нужна ваша смерть, – сказал он и отошел от боярина.
Около минуты Мнишек стоял, неподвижно глядя в одну точку. Но потом все-таки собравшись с силами, подозвал слугу.
– Возьми сундук с двадцатью двумя книгами в моей комнате, и спрячь его в кладовой, – приказал он.
Подойдя к шляхтичам, он подозвал своего старшего слугу Станислава Гоголиньского и отправил к мятежникам. Гоголинького, перелезавшего через ограду встретили гневными криками. Проведя его к думным боярам, стрельцы отошли.
– Что нужно предателям и убийцам царей от светлейшего воеводы? – спросил Гоголиньский.
– Всемогущий Бог простирает свое провидение на все королевства и по усмотрению своему ими правит. И без его воли ничего в них не делается. Посему, произошедшее здесь – все это по воле Божьей сталось. Изменник Лжедмитрий, решивший потешиться нашим царством справедливо лишен жизни. А пан твой, поистине, обязан заплатить за свои злодеяния и разделить его участь. Но Бог уберег его до сего часа, пускай благодарит о спасении. Против воли Господа мы не пойдем, ему вреда не причиним и дочь его со всеми ее фрейлинами сохраним в добром здравии. Иди же и поведай об этом своему пану.
Это был боярин Татищев – самый яростный из мятежных дворян. Только доводы Шуйских о том, что не стоит сейчас ссориться с Сигизмундом, потому что народ верен убитому царю и не поддержит бунтарей, удержали его от полной расправы над поляками.
Гоголиньский вернулся обратно и рассказал о своем разговоре.
– Рано радоваться, – сказал Мнишек.
И в подтверждение его слов, толпа за воротами снова начала выкрикивать оскорбления.
Неожиданно прямо над головой воеводы пролетела стрела.
– Ступай обратно и скажи, чтобы предводители приказали народу не толпиться возле ворот, ибо умереть мы не боимся, а оскорблять себя не дадим.
Через час стрельцы отогнали чернь от ворот и окружили двор.