Лица эфоров напряглись, словно они услышали не совсем то, что желали бы услышать.
— И как поживает в Сузах наш изгнанник? — язвительно спросил кто-то из эфоров.
Сперхий правдиво поведал о том, что жилище Демарата на чужбине гораздо удобнее и просторнее его дома в Спарте. Рассказал Сперхий и о том, что Демарат пользуется доверием Ксеркса.
— Значит, Демарат неплохо устроился у персов и возвращаться в Спарту не собирается, — промолвил Евксинефт, как бы подводя итог и намекая, что на этом разговор о Демарате можно прекратить.
По лицам эфоров и впрямь было видно, что их занимает отнюдь не Демарат, а то, почему Ксеркс и Гидарн одарили спартанских послов такими щедрыми подарками.
— Ты и Булис покидали Спарту, имея на себе лишь одежду. Вернулись же вы оба обладателями таких богатств, что для их перевозки понадобилась повозка, — сказал Евксинефт. — Как ты все это объяснишь, Сперхий?
— Со слов Демарата выходит, что дары, полученные мною и Булисом от Ксеркса, есть самые обычные царские подношения любым послам, которые время от времени приезжают к персидскому владыке, — пожал плечами Сперхий.
— Положим, Демарат не лгал и царские дары чужеземным послам — это персидский обычай, — опять заговорил Евксинефт. — Но чем объяснить щедрость Гидарна, вот в чем вопрос. Неужели Гидарн тоже следовал какому-то обычаю?
— Я полагаю, что Гидарн желал добиться нашего расположения, только и всего. — Сперхий опять пожал плечами. — По своей натуре Гидарн очень щедрый человек.
— А может, Гидарн пытался подкупить тебя и Булиса? — В голосе Евксинефта прозвучали вкрадчивые нотки.
Тон эфора-эпонима и выражение его лица рассердили Сперхия, поэтому он ответил довольно резко:
— Ну, вы тут решайте, в чем я провинился перед Спартой, вернувшись из Азии с грудой персидских даров. А у меня нет желания выслушивать ваши глупые намеки! Меня ждут жена и друзья, по которым я соскучился.
Сперхий поднялся со стула и решительно направился к выходу.
У самых дверей он обернулся к эфорам и с горечью произнес:
— Как скоро вы забыли про все мои прошлые заслуги, увидев дарованное мне персидское золото. Пока я был беден, то был хорош во всем. Ну или почти во всем, если припомнить ту злосчастную рану в спину. Обретя же богатство, я сразу стал в ваших глазах человеком, способным на предательство.
Сперхий скрылся за дверью, намеренно захлопнув ее с силой.
— А он держался вызывающе! — недовольно проронил эфор Архандр, переглянувшись с коллегами. — В Азию уезжал один Сперхий, а вернулся оттуда совсем другой.
— Еще бы! Сперхий теперь богаче всех нас, вместе взятых, — заметил кто-то.