– Я бы подержал его еще на гелии. – Это был голос, звучавший вблизи, по нему можно было предположить, что его обладатель – крупный, крепкого сложения мужчина: столько было в нем силы.
– А я нет, – ответил дальний, молодой голос.
– Почему? Это не повредит.
– Посмотри на его мозг. Нет, не calcarina. Правый temporalis[5]. Центр Вернике. Видишь? Он уже слышит.
– Амплитуда мала, я сомневаюсь, понимает ли.
– Уже обе лобные доли; в сущности, это норма.
– Я вижу.
– Вчера альфы еще почти не было.
– Потому что он был в гипотермии. Это нормально. Понимает или нет – азота все-таки пока слишком много. Я добавлю гелия.
Долгая тишина и мягкие шаги.
– Погоди – смотри…
Это был баритон.
– Он очнулся… ну что ж…
Остального он не расслышал, они шептались. К нему пришла ясность мысли. Кто разговаривал? Врачи. Несчастный случай? Где? Кто я? Мысли мелькали все быстрее, а те перешептывались, перебивая друг друга.
– Хорошо, лобные превосходно, но с таламусом что-то не так… переключи ниже… не могу разобрать… Дай Эскулапа. Или лучше Медиком… Так. Поправь изображение. Как спинной мозг?
– Близко к нулю. Это странно.
– Скорее странно, что не на нуле. Покажи дыхательный центр… хм…
– Стимулировать?
– Нет, зачем. Еще надышится сам. Так вернее. Только над хиазмой…
Что-то коротко звякнуло.
– Он не видит, – с удивлением сказал молодой голос.
– Девятка у него уже действует. А видит ли он что-нибудь, мы сейчас проверим.
В молчании и тишине он услышал металлическое пощелкивание. И увидел сероватый слабый свет.
– Ага! – торжествующе произнес баритон. – Это было только на синапсах. Зрачки реагируют уже неделю. Впрочем, – добавил он тише, – он не сможет…
Неразборчивый шепот.
– Агнозия?
– Что ты. Хорошо, если… посмотри на высшие составляющие…
– Память восстанавливается?
– Не знаю, не могу сказать ни да, ни нет. А картина крови?
– В норме.
– Сердце?
– Сорок пять.
– Систолическое давление?
– Сто десять. Может быть, отключить?
– Лучше не надо. Подожди. Небольшой импульс в спинной мозг…
Он почувствовал, как в нем что-то дрогнуло.
– Возвращается тонус мускулов, видишь?
– Я не могу одновременно смотреть на миограммы и на мозг. Шевелится?
– Руки… непроизвольно.
– А сейчас? Следи за лицом. Моргает?
– Открыл глаза. Видит?
– Еще нет. На сколько реагируют зрачки?
– На четыре люкса. Даю шесть. Видит?
– Нет. То есть ощущает свет. Это реакция таламуса. Пусть Медиком проверит электроды и даст ток. О! Прекрасно…
Во тьме он увидел над собой что-то бледно-розовое и блестящее. И тут же услышал голос, прерываемый дыханием:
– Ты вне опасности. Ты будешь здоров. Не пытайся говорить. Если понимаешь меня, дважды закрой глаза. Два раза.