— Нет, отец. — Дик спешился и намотал поводья на перила лестницы. — Идем, я покажу тебе, как там внутри. Это и твое детище — идея ведь принадлежала тебе. Никому не пришло бы такое в голову!
Чуть позже они шли вдоль берега реки, ведя за собой лошадей в поводу. Иветт сняла обувь, привязала ее к седлу, и теперь с наслаждением ступала по влажному песку.
Дик не произнес ни слова с тех пор, как они покинули клинику, и Иветт все еще было трудно сопоставить то, что она увидела, с тем, что она знала об отце своего бывшего мужа.
Мистер Доул, должно быть, дошел до полного отчаяния, пытаясь завоевать расположение Дика. О, как бы я хотела знать, о чем Дик думает сейчас, и была ли смерть Андре единственной причиной того, что он отвернулся от отца?
— О чем ты думаешь? — наконец отважилась она спросить. — Должна признаться, я под впечатлением от увиденного. Наверное, твой отец действительно изменился.
Дик пожал плечами.
— Возможно. Когда узнал, что ему недолго осталось.
— Как печально, правда? — робко пробормотала Иветт, стараясь поддержать разговор. Она не испытывала дружеских чувств к Джону Доулу, но как любой тяжелобольной человек, он заслуживал сострадания.
Дик окинул ее насмешливым взглядом.
— Да ну? Только не рассказывай мне, что он добрался и до тебя. Будь осторожна, Ив, ты можешь не говорить мне, зачем он просил привезти тебя в Олтамахо. Хочешь, я сам скажу? Старик понял наконец, что не бессмертен…
Иветт отбросила поводья и остановилась, задумчиво водя по воде пальцами вытянутой ноги.
— Мистер Доул хотел, чтобы я посодействовала вашему примирению, — сказала она, решив, что бессмысленно продолжать хранить молчание. — Как и Том, мистер Доул сказал, что раньше вы всегда ладили, а потом все изменилось. Можешь сказать почему?
— Нет.
Ответ Дика был кратким и исчерпывающим. Иветт вздохнула. Глупо настаивать, она все равно ничего не добьется, а ведь ей надо еще поговорить с Диком о Лиз и Дэне.
В этот самый момент Иветт потеряла равновесие и упала в воду.
— Черт! Черт! Черт! — в отчаянии вскричала Иветт.
Дик, который уже успел отойти на несколько ярдов, услышав ее возглас, оглянулся. Иветт уже стягивала с себя мокрые брюки, неприятно липнувшие к ногам.
— Это Джорджия, моя милая, — процедил Дик сквозь зубы, подходя к ней. — Они быстро высохнут на тебе. Надень!
— А если я разложу их на седле, они высохнут быстрее, — возразила Иветт. Поступив именно так, как намеревалась, она бросилась в сверкающую под солнцем воду прежде, чем Дик смог остановить ее. — Давай поплаваем! Вода чудесная!
— Иветт!
Окрик прозвучал почти угрожающе, но ее это не остановило — в ней словно проснулся какой-то бесенок.