– Состоялся аукцион, – сказала Лора, пристально глядя на Алекса. – Все наше имущество было продано, включая библиотеку отца, столовое серебро, мебель, карету и лошадей, – голос Лоры дрогнул, – и, я уверена, даже драгоценности моей матери.
Алексу было неприятно видеть отчаяние на ее лице. В прошлом Лора нередко с тоской говорила о своей матери, которую никогда не знала.
– Боюсь, все действительно было продано, – подтвердил он.
– В таком случае наверняка полученных денег оказалось более чем достаточно, чтобы заплатить долги?
– Совершенно верно. Тебе незачем беспокоиться в этом отношении.
Лора прерывисто вздохнула и на мгновение закрыла глаза. Затем снова внимательно посмотрела на Алекса.
– Остались ли какие-нибудь средства, которые я могла бы востребовать?
Стараясь уклониться от ответа, Алекс окинул взглядом тускло освещенную комнату с темными силуэтами мебели. Он скорее прикусил бы язык, чем причинил бы новую боль Лоре. Однако пусть лучше она узнает неприятные новости от него, чем от какой-нибудь злобной сплетницы.
Он наклонился вперед, желая обнять ее, чтобы смягчить удар. Затем мягко сказал:
– Лора, ты должна знать, что твой отец находился под судом и заочно был признан виновным судьей и присяжными. Оставшиеся деньги после уплаты долгов были переданы герцогине Ноулз в качестве компенсации за потерю бриллианта «Голубая луна».
Лора сжала подлокотники кресла с такой силой, что суставы пальцев побелели.
– Что? Значит, этой старой богатой склочнице потребовались деньги моего отца до последнего пенни! Сколько же в таком случае стоил этот проклятый бриллиант?
– Его оценили в тридцать тысяч фунтов.
– Тридцать тысяч! – У Лоры вырвался недоверчивый горестный смех. – Могу представить, что если бы ее милость узнала о моем возвращении в Лондон, она засадила бы меня в долговую тюрьму, пока я не заплатила бы остальное!
Алекс накрыл тонкую руку Лоры своей ладонью. Ее пальцы слегка дрожали или, может быть, конвульсивно сжимали подлокотник кресла.
– Никто ничего не потребует от тебя, Лора. Обещаю. Ты не можешь отвечать за преступление отца.
Произнеся эти слова, Алекса тотчас понял, что допустил ошибку. Следует быть более осмотрительным. Лора твердо верила в непогрешимость отца.
В отличие от Алекса она росла без постоянных напоминаний, что один из родителей совершил грех, который невозможно искупить.
Лора отстранила его руку, встала, подошла к границе освещенности комнаты, затем повернулась к Алексу.
– Мой отец невиновен. Однако у меня есть сомнения относительно невиновности тех, кто возложил на него вину.