Грейс могла думать, что порхает по жизни, но все, что делала, любая ее помощь, все, что она говорила или чувствовала, шло от сердца.
И ему это нравилось.
Он вышел из «скорой» в час ночи. Еще есть несколько часов, чтобы добраться до дому и поспать, прежде чем безумие начнется снова.
И уже был на полпути к машине, когда ему позвонили.
Только что поступила миссис Портер. Вернее, ее тело.
Джош помчался обратно в больницу. Хотя какая уж там спешка! Торопиться некуда.
Он схватил карточку. Официальной причины смерти не было. Потому что не было вскрытия. Но все признаки указывали на аневризму.
Джон потрясенно смотрел на труп миссис Портер. Ему в голову не приходила возможность существования аневризмы, этого молчаливого убийцы. Конечно, симптомов он не видел, и в истории болезни ничего такого не было. Он знал ее наизусть, потому что за все эти годы, возможно, провел несколько месяцев в разговорах с ней. Знал, что она любила замороженную «маргариту», лирическую и джазовую музыку, что у нее почти не имелось родных и никаких домашних животных, поскольку, по ее словам, была аллергия на то и другое. Да, и она никогда не пропускала ни одной серии «Удивительных гонок». И планировала когда-нибудь стать самым старым победителем.
Как только преодолеет боязнь полетов.
А теперь она мертва.
Не по его вине. Умом он это понимал, но угрызения совести не давали покоя. Ему было плохо из-за того, что он так медленно вел прием. А вдруг сумел бы разглядеть симптомы, вдруг в этот день все стало бы яснее. И она действительно нуждалась в медицинской помощи, а не в задушевных разговорах.
– Простите меня, – прошептал он, касаясь руки и пряча ее под одеяло. – Мне так чертовски жаль.
Тишина изводила его. Терзала. Так и не сняв больничного костюма, он, как в тумане, поехал домой и нашел Грейс спящей в гостиной на диване. Она села, сонная, взъерошенная, с извиняющейся улыбкой.
– Не собиралась спать, – пробормотала она.
Он помог ей встать, отнял руки от теплого тела и сунул их в карманы, боясь не справиться с собой. Чувствовал ее любопытство, но умудрился без единого слова проводить ее в гостевой домик.
– Джош?
Стоя в дверях, озаренная лунным светом, она коснулась его щеки.
– Плохая ночь?
Ее глаза казались бездонными, и он, как всегда, понял, что если будет слишком долго в них смотреть, утонет.
Но он уже тонул.
Она придвинулась ближе и коснулась его податливым телом. Мягким. Теплым. Он мог окунуться в нее прямо сейчас и найти так отчаянно необходимое забвение.
Но он будет полным ослом, если изольет на нее свою скорбь.