— Поторопитесь, товарищи, поторопитесь, мы уже закрываемся.
И Ксения Алексеевна, глядя на нее, начала задергивать шторы на окнах. Возле женщин уже стоял экскурсовод Березовский, стараясь отвлечь старшую сотрудницу музея каким-то разговором. Но та с явным нетерпением и недовольством неотрывно смотрела на двух все еще не уходящих посетителей.
И этим двум компаньонам отчаянного смельчака Остапа-Сулеймана-Берта-Мария Бендера ничего другого не оставалось, как удалиться из зала. Проходя вдоль стола, Балаганов деланно весело сказал:
— Если по справедливости, командор, то я же говорил, что все не предусмотришь, а, братец Адам Казимирович?
— Да-да, Остап Ибрагимович, — будто обращаясь к Балаганову произнес и Козлевич, глядя на смотрительницу, следующую за ними по пятам. — Какая красота тут, какая красота, товарищ смотрительница. Просто уходить не хочется.
— Закрываем, закрываем, товарищи, на сегодня все. Приходите завтра, пожалуйста, — ответила приказным тоном старшая сотрудница.
Было тесно. Но Бендер, поджав ноги и не дыша, затаился. Он слышал, как группа прошла через зал, что говорили Балаганов, Козлевич и невесть откуда взявшаяся новая смотрительница. «Черт бы ее побрал, — мысленно ругнул он служащую музея, — ведь надо было ей припереться именно сейчас. Непредвиденный твой просчет, Ося». Поменяв позу, он устроился немного лучше, сидя на корточках.
— Ох, будет нам от командора, — засокрушался Балаганов, когда они вышли из дворца.
— Да, братец, будет не будет, но дай бог, чтобы он удачно прожил там до утра, а затем удачно выбрался оттуда.
— Дал бы бог, дал бы бог, — промолвил Балаганов. И оглянувшись по сторонам, быстро осенил себя крестным знамением.
Сидящий под столом великий предприниматель прислушивался к малейшим звукам. Для него потянулись мучительные минуты вынужденного ожидания, когда не будет слышно каких-либо шагов по залу и когда за окнами дворца стемнеет. Ноги начали затекать. Он принял полулежачую позу, поджав под себя ноги. Ждал, как охотник в засаде на крупного зверя. В мыслях пронеслись воспоминания о том, когда он проник в редакторскую «Станка» за одним из стульев предводителя дворянства Кисы Воробьянинова. Вспомнил и встречу со знойной женщиной мадам Грицацуевой. И другое. Стрелка его карманных часов указала время прочного закрытия дворца-музея на ночь. С этих минут к охране его снаружи приступал ночной сторож Иваныч, с которым он недавно познакомился и узнал о судьбе палача лейтенанта Шмидта. Подождав еще немного, Остап осторожно выглянул из-под стола. За окнами уже смеркалось. В помещении было так тихо, что великий комбинатор отчетливо слышал биение своего сердца. Он вылез из-под стола и неслышными шагами двинулся по комнатам дворца.