Зак провел два тихих дня за приведением в порядок записей, которые сделал в Блэкноуле, и увязыванием всего, что знал прежде, с тем, что услышал от Димити. Он отметил большое количество согласующихся фактов, но было также немало и тех, для которых не находилось других доказательств кроме ее собственных слов. К числу последних принадлежал, например, ее роман с Чарльзом Обри. Если Димити занимала такое большое место в его жизни, как она утверждала, то почему ни в одном из писем Обри не сделал даже намека на их связь? Как могло случиться, что она ничего не узнала о судьбе его семьи и о том, почему он вдруг решил отправиться на войну? Как могло произойти, что она не имела никакого понятия о том, кем являлся Деннис, если они с Чарльзом были настолько близки, что он собирался оставить ради нее семью? Обри был гением по части того, чтобы ухватить характер модели и выражение ее лица, но в случае с Деннисом он не поймал ни того ни другого. Не произошло ли это намеренно? Возможно, он недолюбливал этого Денниса или по какой-то иной причине не хотел передать впечатление, которое тот производил. Можно также было предположить, что даже у гениев бывают неудачные дни, а потому Обри нарисовал три схожих портрета, поскольку знал, что ему не удастся выполнить задуманное. И наконец, существовала вероятность, что рисунки сделаны не Обри.
Зак представил себе Димити Хэтчер в грязных красных митенках, с постоянно меняющимся настроением, странными привычками и кровью от телячьего сердца под ногтями. Вспомнил, как она посмотрела на потолок, когда они оба услышали такой звук, словно наверху кто-то двигался. Это не был обычный взгляд – нет, Зак распознал в нем удивление, волнение. Почти страх. Он вспомнил, как Ханна не пожелала говорить об этом, а затем заявила, что в «Дозоре» никто не живет, кроме хозяйки. Никто не живет. Тогда в чем дело? Кто-то пришел в гости? Кто-то умер? Какие-нибудь потусторонние силы? Заку не хотелось расстраивать Димити и снова задавать вопросы, на которые она уже отказалась отвечать, но, несмотря на это, на задворках сознания гнездилась терзающая мысль о том, что ответы получить необходимо. Казалось бы, пустяк, но проигнорировать трудно. Он вспомнил, как Димити покраснела, как нервно забегали ее глаза, когда он показал фотографии портретов Денниса. Вспомнил о долгих часах, которые провел, рассматривая портрет Делфины, висящий в его галерее в Бате. Обо всем том времени, которое он провел в мыслях о ней, словно пытаясь вызвать дух ее не известного никому прошлого. А здесь он встретил Димити Хэтчер, которая знала Делфину, дружила с ней, которая заплакала, вспомнив о ее судьбе. Димити Хэтчер, которой он поклялся, что не станет больше задавать никаких вопросов о старшей дочери Чарльза Обри.