Вероятность успеха была, на мой взгляд, невелика, но теперь все зависело от нас самих. Мрачные думы отступили, кровь веселей побежала по жилам. Когда дома и заборы кончились, двинулись почти бегом. Возле протоки, соединяющей неглубокое соленое озеро с морем, лодок было много. Одни лежали перевернутыми на берегу, силуэты других смутно угадывались в темной воде. В стране разбойников имущество без присмотра не бросают: неподалеку горел костер, двое сидели у огня. Шагах в двадцати – хижина. Возможно, там еще кто-то есть. Взяв у Пашки клинок покойного Сейфуддина, единственное наше оружие, взмахнул раз, другой – и отдал Луке. Он силен и очень быстр, а я в нынешнем состоянии могу рассчитывать только на внезапность. Нашел под ногами подходящий камень, закрутил в рубаху – то, что надо.
– Павел, сделай как я. Этьену тоже дай камень в здоровую руку. Встаньте у двери в хижину, если будет крик и кто-то выглянет – бейте. Не выглянет – внутрь не ходите, ждите нас. Лука, тихо подкрадываться умеешь? Тогда пошли. Действуй вторым.
Спасибо Раулю Вержи, бургундскому браконьеру и солдату моей роты: сколько лет прошло со времен нашей с ним охоты на имперских фуражиров, а наука скрытности поныне не забылась. Берберийцы услышали меня лишь за два шага: я сделал эти шаги, уже не скрываясь, и проломил череп ближайшему сильным ударом сверху. Другой увернулся, успел выхватить нож, набрал воздуху, чтобы крикнуть, – но острие клинка, прошедшее насквозь, вылезло из его груди. Неаполитанец стряхнул с ятагана тщедушное тело. Я молча указал на дом. Стражи, которые там спали, приняли легкую смерть во сне.
В хижине нашлись приготовленные смоляные факелы, я запалил пару и послал обоих капитанов выбирать лодку. Содрал с убитых халаты с широкими поясами, чеботы из мягкой кожи – осенними ночами и в Африке бывает прохладно, голая спина моя это чувствовала. Тщательно обшарил хижину в поисках воды и пищи: нашлась лишь пара тыквенных сосудов, почти пустых. Здесь явно не жили, это сторожка.
Каждая минута промедления грозила обернуться гибелью, однако без воды в море не выжить. Требовался по меньшей мере десятигаллоновый бочонок, чтобы с запасом хватило до Сицилии. Обшарили почти все лодки на берегу, пока обнаружили анкерок, в котором что-то булькало. Раза в три меньше, чем нужно, – и черт с ним. Ночная тьма на востоке начинала предательски слабеть. К счастью, ветер дул из глубин Африки, и весьма приличный. Еще не тот хамсин, что свирепствует зимой, достигая ураганной силы, но покрепче, нежели обыкновенный бриз. Как только поставили парус, лодка рванулась прочь от берега, словно тоже бежала из неволи. Когда тусклое солнце показало свой запыленный лик, враждебная земля была едва различима за дымкой.