— Я буду работать там до понедельника, — ответил Циммерман.
— Нормально.
Циммерман остановился:
— Нет, это не нормально, потому что ты получаешь все, а я — ничего. Ты собираешься оттрахать кинозвезду…
— Нейл!
— … а я могу рассчитывать только на то, что меня не уволят, не отстранят на время от дел и не отберут полицейский значок, — он вынул из своего бумажника десять долларов и протянул их Каллену. — Это тебе на такси. Не хочу, чтобы ты ехал в моей машине.
Итак, суть заключалась не в том, что Каллен не желал жить с кем-то под одной крышей, а хотел лишь посмеяться, потрахаться да пожрать в свое удовольствие; суть заключалась в том, что он являлся таким человеком, от которого другие люди старались держаться подальше.
Ники Поттер спросила:
— Помните, как назвала меня Вера, представляя вам? «Она больше чем моя помощница, я полностью завишу от нее».
Каллен кивнул:
— Конечно, помню.
А его она назвала старым другом Чака, о котором Вера уже говорила Ники. После чего она еще назвала его тем самым полицейским, который помог им, когда убили беднягу-шофера.
— Итак, вас не должно удивлять то обстоятельство, что я знаю, почему вы здесь.
Какая тут связь, Каллен мог только догадываться.
— Я хочу видеть Веру. Нам есть с ней о чем поговорить.
Ники улыбнулась так, что можно было понять: она обижена из-за того, что он хочет ввести ее в заблуждение.
— Вы здесь потому, что кто-то видел, как Лайза и Клэр въезжали в город в то утро, когда убили Стори.
То, что она сказала просто «Стори», не упомянув ни имени, ни занимаемой должности, не назвав его ни братом Веры, ни мужем Лайзы, ни отчимом Клэр, и даже ни его старым другом, заставило Каллена внимательно взглянуть на Ники. Кроме того, она назвала его просто «Стори» и употребила весьма нейтральный глагол «убили», вместо того чтобы сказать «грохнули», или «замочили», или «убрали», она еще сказала, что это произошло утром, тогда как, по всей видимости, убийство случилось вечером.
Посмотрев на Ники внимательно, Каллен понял, что, хотя та и похожа на Веру, сходство это весьма поверхностно. В красоте Ники чувствовалась какая-то червоточина, как будто, создавая ее, Творец допустил некую ошибку, о чем весьма сожалеет.
— Ваша Энн Джонс звонила сюда и спрашивала, куда они ездили, — сказала Ники.
И это после того, как она пообещала ему никому не говорить об этом. Но обещала ли она ему это? Что ж, он нарушил свое обещание, данное ей, никому не рассказывать о предполагаемой причине пожара в здании «Ралей». Ее предположения, если верить Гриняку, который, если уж речь зашла о предположениях, неоднократно звонил Деборе Дин, были лишены всяких оснований. Делает ли это их еще более… или… или что?