Начальнику личной охраны Изагера Юру было приказано находиться при Славе неотлучно. Многие недолюбливали Юра, ведь тот был варваром, родившимся в Пойме, и по происхождению никогда бы не занял пост, который занимал сейчас. Как истинный варвар, он слишком прям и независим. Но репутация непобедимого бойца, человека чести (ох, уж эти старые высокопарные фразы!), а главное — личные заслуги перед Изагером, заставила правителя остановить свой выбор именно на нем. Юр был, пожалуй, единственным человеком в Дирне, которого нельзя купить. Ни деньгами, ни привилегиями. Именно такой человек идеален для охраны сына, и только из‑за этих качеств Изагер приблизил его к себе. Когда‑то Юр спас ему жизнь, но Изагер не любил об этом вспоминать, чувствуя себя должником варвара. Неприятное чувство. Конечно, можно привлечь орка, но органические клоны, несмотря на все преимущества над людьми, скорость, быстроту реакции и отсутствие инстинкта самосохранения, все же проигрывали в одном. Они были никудышными наблюдателями.
Правитель чуял неясную тревогу. Охрана сына была надежной, но Славу нужен не безупречный телохранитель, а человек, который может замечать все и делать выводы. Лучше Юра никто не мог выполнить эту работу.
Четвертый день подряд по изнуряющей жаре Слав ходил за водой. Сопровождавшие его варвары менялись, но отношение оставалось прежним. Его ненавидели. Ненавидели все, от мала до велика, просто за то, что он был гмор. Что значило это слово, он так и не узнал. Старик Прич не говорил, скорее всего, и не знал. Да и какая разница, главное: Слава не считали человеком.
Единственной, кто проявил хоть какое‑то сочувствие, была Ангела. Уже за то, что девушка не смотрела на него, как на мерзкую тварь, Слав поклялся в душе, что обязательно отблагодарит ее за это… если останется жив. Жалость Ангелы он объяснял только одним: своей схожестью с пропавшим Володом, который, видимо, был близок с ней. Казалось бы, наоборот: девушка должна ненавидеть его, гмора, вдвойне, считать мерзким двойником…
Слав покорно сносил угрозы и тычки. Конечно, он боялся смерти, но еще больше боялся умереть как обреченное животное, как рыба под ножом. В юношеских фантазиях он грезил иной смертью. Если уж суждено, так лучше в сражении, с мечом в руке, так, как описывалось и показывалось в учебных фильмах об истории человечества. Там герои и вожди всегда умирали красиво, и смерть их оставалась в памяти на тысячелетия. Правда, Юр на это сказал: «Нет красивой смерти. Это бредовые мысли тех, кто никогда с ней не встречался. Герой не тот, что умер на глазах у всех. Многие из нас предпочли бы такую смерть. От когтей, зубов или меча. Истинный герой тот, кто не устрашится умереть в безвестности, но останется собой, не продаст и не предаст».