Мне показалось, что я слышу крик Хэнка, что-то вроде «проклятые падшие ангелы!», а потом… потом я летела.
Вернее, не совсем летела. Скорее, кувыркалась. Снова и снова.
Приземления я не запомнила, а когда снова пришла в себя, лежала на спине. Не в машине, а где-то в другом месте. Грязь. Листья. Острые камни врезаются в кожу.
Холод, боль, тяжесть. Холод, боль, тяжесть. У меня в голове крутились только эти три слова. Я словно видела, как они плывут у меня перед глазами.
– Нора! – кричал где-то вдалеке Хэнк.
Уверена, что глаза у меня были открыты, но разглядеть что-то не получалось. Слишком яркий свет, бьющий мне в лицо, слепил меня и не давал видеть. Я пыталась встать. Отдавала очень четкие приказы своим мышцам, но где-то на полпути от мозга к ним происходил какой-то сбой, и я не могла пошевелиться.
Сначала чьи-то руки схватили меня за лодыжки, потом за запястья. Меня волокли по листьям и грязи – получался странный, шуршащий звук. Я облизнула губы и попыталась позвать Хэнка, но когда открыла рот, почему-то услышала, что говорю совсем не то, что собиралась.
Холод, боль, тяжесть. Холод, боль, тяжесть.
Я всеми силами пыталась преодолеть это оцепенение. «Нет! – кричала я мысленно. – Нет, нет, нет! Патч! На помощь! Патч! Патч! Патч!»
Но с губ слетало по-прежнему только бессвязное «Холод, боль, тяжесть».
Я ничего не могла с этим поделать. Слишком поздно. Я замолчала. И закрыла глаза.
* * *
Чьи-то сильные руки схватили меня за плечи и начали трясти.
– Нора, ты меня слышишь? Нора! Не пытайся вставать! Лежи на спине. Я отвезу тебя в больницу.
Я резко открыла глаза. Над головой у меня качались деревья. Солнечные лучи, проникающие сквозь листву, отбрасывали странные тени, которые заставляли все вокруг беспрестанно меняться от светлого до темного и обратно.
Ко мне склонился Хэнк Миллар. Лицо у него было все в порезах, кровь струйками текла по щекам, волосы тоже были испачканы кровью. Губы его двигались, но слов было не разобрать.
Я отвернулась. Холод, боль, тяжесть.
Я очнулась на больничной койке за белой хлопковой занавеской. В палате было спокойно, пожалуй, как-то слишком тихо. Руки и пальцы у меня тряслись, а в голове все еще царила полнейшая неразбериха.
«Меня накачали наркотиками», – обреченно подумала я.
Теперь надо мной склонился другой человек: доктор Хьюлетт улыбался, но сдержанно, не показывая зубы.
– Вам сильно досталось, юная леди. Много синяков, но, к счастью, обошлось без переломов. Медсестры вкололи вам ибупрофен, и я выпишу вам рецепт перед выпиской. Несколько дней вы будете чувствовать слабость. Но, учитывая обстоятельства, скажу вот что: считайте, что вам крупно повезло.