– Хэнк? – Губы у меня были сухими, как бумага.
Доктор Хьюлетт качнул головой и коротко хмыкнул:
– Вам, возможно, будет неприятно это слышать, но на нем нет ни царапины. Несправедливо.
Я пыталась разогнать туман в голове, который мешал думать. Что-то тут было не так. И тут я вспомнила:
– Нет. Он порезался. У него была кровь. Сильно.
– Вы ошибаетесь. На Хэнке было больше вашей крови, чем его собственной. В основном досталось вам.
– Но я видела, как он…
– Хэнк Миллар в прекрасной форме, – остановил он меня. – И вы тоже будете в порядке, когда заживут швы. Когда сестры закончат с повязками, вам лучше всего отправиться домой.
Где-то в глубине сознания я понимала, что должна паниковать. У меня было слишком много вопросов и слишком мало ответов.
Холод, боль, тяжесть.
Холод, боль, тяжесть.
Задние огни машины. Авария. Пропасть.
– Это вам поможет, – доктор Хьюлетт неожиданно вколол мне что-то в руку. Я почувствовала, как содержимое шприца тонкой струйкой перетекает в мою кровь.
– Но я же только что пришла в себя… – пробормотала я, чувствуя, как меня обволакивает приятная расслабленность. – Как я могу уже быть в порядке? Я не чувствую себя хорошо.
– Ничего, дома вы восстановитесь гораздо быстрее, – он хохотнул. – А то здесь медсестры будут тыкать в вас иголками всю ночь.
Всю ночь?
– Но разве сейчас уже вечер? Был же полдень! Когда Хэнк забрал… из класса… я даже еще не обедала…
– Тяжелый выдался денек, – доктор Хьюлетт понимающе кивал.
Мне хотелось кричать, но наркотики действовали отупляюще, поэтому я просто вздохнула. Положила руку себе на живот:
– Я чувствую себя… смешно.
– МРТ показало, что у вас нет внутреннего кровотечения. Нужно просто поберечь себя следующие несколько дней, и вы очень быстро поправитесь, – он похлопал меня по плечу. – Вот только не могу пообещать, что вы в ближайшее время наберетесь смелости снова сесть в машину.
Сквозь готовый поглотить меня окончательно туман забвения я вспомнила про маму:
– Хэнк сейчас с моей мамой? С ней все хорошо? Мне можно увидеть ее? Она знает об аварии?
– Ваша мама очень быстро восстанавливается, – заверил меня врач. – Она все еще в отделении интенсивной терапии, туда не пускают посетителей, но к утру ее уже переведут в обычную палату. Тогда вы сможете приехать и навестить ее.
Он наклонился чуть ближе и как бы заговорщически прошептал:
– Между нами, если бы не строгий запрет, я бы позволил вам ее увидеть. Она получила довольно неприятное сотрясение мозга с частичной амнезией, но думаю, все обойдется. – Он коснулся моей щеки. – Удача сопутствует вашей семье.