– Я знаю про ожерелье.
При этих словах Хэнка я широко открыла глаза. Я уставилась на стоящих передо мной двух мужчин, а точнее – на Хэнка. Он знает про ожерелье? О том, которое разыскивает Марси? Это два разных ожерелья или речь идет об одном и том же предмете?
«Да нет же, – убеждала я себя. – Галлюцинациям верить нельзя. Это твое подсознание создает каждую деталь этой сцены. Сосредоточься на создании выхода…»
Джев вопросительно приподнял брови.
– Я предпочитаю не раскрывать свои источники информации, – бросил Хэнк сухо. – Но очевидно, единственное, чего мне сейчас не хватает, это ожерелье. Ты достаточно сообразителен, чтобы догадаться, что здесь начинается твоя роль. Помоги мне найти ожерелье архангелов. Сгодится любое.
– Так ты обратись к своему источнику, – ответил Джев просто, однако в голосе его послышалась насмешка.
Хэнк скрипнул зубами.
– Два нефилима. На твой выбор, – продолжал он торговаться. – Ты сможешь их менять…
Джев махнул рукой, не давая ему закончить:
– Моего ожерелья у меня нет, если ты об этом. Архангелы забрали его у меня, когда я пал.
– А мой источник утверждает, что все не так.
– Твой источник врет, – произнес Джев преувеличенно любезно.
– Но и второй мой источник подтверждает, что ты носил ожерелье этим летом.
Джев задумался на мгновение, глядя в пол. А потом недоверчиво покачал головой и рассмеялся, глядя на Хэнка.
– Нет. Не мог же ты… – он неожиданно перестал улыбаться. – Скажи мне, что ты не опустился до того, чтобы втянуть в это дерьмо свою родную дочь.
– Она видела серебряную цепочку у тебя на шее. В конце июня.
Джев окинул Хэнка презрительным взглядом:
– И как много она знает?
– Обо мне? Она учится. Я не в восторге от этого, но меня приперли к стенке. Помоги мне, и я больше не буду использовать ее.
– Ты решил, что мне есть дело до твоей дочери.
– До одной-то из них точно есть, – Хэнк сопроводил свои слова дьявольской усмешкой. – По крайней мере, было.
Желваки на скулах Джева заходили ходуном, а Хэнк засмеялся:
– Столько времени прошло, а костер все еще горит, а? Как жаль, что она даже не знает о твоем существовании. Кстати, о другой моей дочери. Я слышал, что она тоже носила твое ожерелье в июне. Оно у нее, так ведь? – он не спрашивал, скорее утверждал.
Джев выдержал его взгляд, даже не моргнув:
– У нее нет ожерелья.
– Это было бы гениально, – продолжал Хэнк, и было не похоже, что он поверил Джеву хоть на долю секунды. – Я не смогу даже под пытками узнать у нее, где находится ожерелье – она ничего не помнит! – он расхохотался, но смех его звучал ненатурально. – Вот так ирония. Информация, которая мне нужна, похоронена в глубине сознания, которое я сам основательно почистил.