Я начал по-другому читать статьи в газетах – не проглядывать их, а действительно пытаться понять, что происходит и могу ли я что-нибудь сделать. Кроме того, я стал наслаждаться тем, что всегда считал данностью, – тем, что я ложусь спать сытым, что не беспокоюсь, будет ли завтра пища у моих детей, тем, что у меня есть крыша над головой.
Пересекая Коламбус-серкл, я заметил Лорен – она стояла рядом с Винсом – и помахал ей. Лорен держала на поводке нашу новую собаку Бадди. После катастрофы приюты для животных были переполнены, и мы решили хотя бы так уменьшить их страдания.
– Смотри, это мама!
Удивительно: я был так слеп, так близорук, что поверил в ее неверность, когда она просто пыталась сделать свою и мою жизнь лучше. Именно предубеждение едва не погубило нас, когда я решил, что на США напали китайцы.
– Эй, детка! – крикнул я. – Мы с Антонией отлично прогулялись!
Лорен подбежала и поцеловала меня. За ней подошел Винс с коляской, в которой сидел Люк. Патриция Киллиам тоже была здесь, мы с ней обсуждали проект, для которого она искала финансирование, – он был посвящен исследованиям дополненной реальности.
Стоял прекрасный солнечный день. Вход в Центральный парк был окутан американскими флагами. Мы пришли смотреть на празднование Дня независимости и на то, как мэр Нью-Йорка вручит Винсу ключи от города.
Я поздоровался с Винсом и Патрисией, затем поцеловал Люка, и мы пошли в Центральный парк. У сцены, где должна была состояться церемония вручения ключей, собралась толпа. Там мы встретились с Чаком и Сьюзи.
– Ну, давай, – сказал я Винсу, пока все приветствовали друг друга. – Пришло время стать знаменитым.
Винс рассмеялся.
– Да, ключевое слово – время.
Он так и остался странным парнишкой.
Я улыбнулся, качая головой, а Винс рванул к задней части сцены. Я достал Антонию из слинга и взял ее на руки.
– Смотри, – сказал я, поднимая ее и разворачивая лицом к сцене. Там только что появился Винс, смущенно смотрел на людей. – Это дядя Винс.
Антония зевнула, ничего не понимая, и облила меня слюной. Я засмеялся и поднял ее к небу, думая о том, как такое крошечное существо может быть таким прекрасным.
Семьдесят тысяч человек погибло, но, по крайней мере, одну жизнь удалось спасти. Если бы все это не произошло, Лорен, скорее всего, сделала бы аборт, а я бы ничего не знал. В моей жизни не появилась бы Антония, а Лорен, вероятно, бросила бы меня и уехала в Бостон.
Глядя в глазенки Антонии, я понял, что удалось спасти не только ее жизнь.