- Верно! – согласился Мишка. – Не размазывай по щекам, видишь, тетя Наташа на нас с тобой ругается.
Юра вскинул на Наташу удивленный взгляд.
- Мишка, Олегу пожалуюсь! – фыркнула та. – Что ты меня перед ребенком подставляешь?!
- Нет, вы, наоборот, авторитет! – улыбнулся Миша.
- Не буду больсе касу! – подвел итог семейным спорам Юра.
- Рисуй внучке косички! – Миша отдал ребенку карандаш, а сам взялся за ложку.
Под пририсованные к пальчикам косички, кошачьи уши и мышиный хвост, Мишка загрузил в увлеченного малыша еще полтарелки овсянки и спросил:
- Всё? Молодчина! Теперь грушу будем есть!
Юрка кивнул. Миша, легко держа мальчика одной рукой, поднес его к раковине, сполоснул перепачканные щечки и достал из холодильника ярко-желтую грушу на блюдце.
- А кто ее купил мне?
- Папа!
- А почему?
- Потому что он тебя любит!
Миша ножом отрезал сочный ломтик и поднес к улыбающейся мордочке. Юрка откусил.
- А еще кто меня любит?
- Давай считать! – большая рука бережно перебирала крошечные пальчики: - Папа – раз. Я – два. Тётя Наташа – три. Мама – четыре.
- Тётя Лиля! – подсказал малыш.
- Тётя Лиля – пять. Еще – бабушка Лариса, Вадик, Рая, дедушка Женя. Помнишь, он приезжал к нам осенью?
- Нет, - честно помотал головой Юрка.
- Ну, он еще приедет.
- …А у тебя грусы нет?
- У меня - нет.
- Почему?
- Может быть, меня никто не любит?
Ясные серые глазки тревожно округлились. Юрка обвел взглядом кухню, Наташу, Мишку. Пухлая нижняя губка плаксиво задрожала. Наташа сердито сдвинула брови. Но не успела ничего сказать, как Юркино лицо просветлело. Он взял двумя руками ополовиненный фрукт и протянул Мишке:
- Я тебя люблю. Дейжи!
Мишка очень серьезно, немного дрогнувшим голосом, выдохнул:
- Спасибо! – и наклонился к русой головке быстрым поцелуем. – Я и себе возьму и с тобой поделюсь. Я ведь тоже люблю тебя, правда? – он положил себе в рот небольшой ломтик: - Очень вкусно! – и отрезал ребенку новый кусок.
Наташа со сложным выражением лица нагнулась выключать из розетки утюг. Когда обед закончился, сонный Юрка не протестовал, чтобы его отнесли в кроватку. В комнате Олег сидел над принесенными с работы документами. Но, когда его «мальчишки» пришли укачиваться, молча встал и коротко коснувшись ладонью Юркиной головушки и Мишкиного плеча, вышел. Через минуту щелкнула входная дверь. Уложив пацана и тихо посидев около него несколько минут, Миша вернулся на кухню – ликвидировать оставленные обедом «разрушения». Наташа с чашкой чая стояла у окна:
- Тебе груши хотелось?
Миша посмотрел на нее с вызовом:
- Меня так в детстве бабушка учила: с тем, кого любишь, поделись самым ценным. Зато пока Юрка будет со мной, я никогда не буду голодать. Что – неправильно? Слишком по-деревенски? В городе - не так?