- Да нет, всё правильно, - задумчиво ответила она. – У тебя, наверное, очень хорошая семья?
- Нормальная, - Миша пожал плечами.
- Родители любят друг друга? Папа маму не обижает?
- «Любят-не любят»… там же деревня, а не театр…. Если живут до сих пор вместе, значит – любят. Маму мою не так легко обидеть. Она любого «нА голос» возьмет, так что все соседи сбегутся, и будешь не рад, что связался….
В коридоре щелкнула дверь. Олег вернулся и с торжественным видом явился на кухню, держа на ладони новую, большую, красивую грушу:
- На! Я тоже тебя люблю!
Мишка просиял:
- Спасибо! «Цыган» я, да?
- Немножко! – усмехнулся Олег. А потом с улыбкой повернулся к сестре: - Вот так они на пару с Юркой и вьют веревки из меня.
Огромная долина расстелилась у их ног. Склон падал вниз широкими террасами. И метрах в тридцати от их беседки невысокая, оплетенная ползучими розами живая изгородь венчала край очередного уступа. Глубоко внизу кажущееся ниточкой шоссе повторяло изгибы реки. Раскиданные вдоль него деревни с черепичными крышами тонули в виноградниках. А за долиной гОры – величавые, большие – закрывали горизонт и уходили вдаль двумя хребтами, смыкаясь у самой высокой, покрытой ледником вершины.
- Блин, даже не верится! Словно – не со мной!
Олег улыбнулся восторженным, мальчишеским словам, дотянулся до низкого столика, разлил вино по бокалам и один протянул своему Мишке:
- С тобой, заяц! За нас!
Мимо беседки прошел пожилой садовник. Покосился на улыбающихся друг другу постояльцев, выбрал из тачки, из груды нарезанных веток, чайную розу, поднялся по двум низеньким ступенькам и положил цветок на стол, сказав что-то по-итальянски, из чего непривыкшее к торопливой местной речи ухо могло вычленить только «ум белль рогаццо»*.
Этот отель принимал исключительно гомосексуальные пары. Поэтому широкий диван, прикрученный цепями к потолку беседки, легко бы выдержал даже Арни с каким-нибудь «рогаццо». Удобно приладив под спину подушки, Мишка лежал у Олега на плече. Диван чуть покачивался. И через ажурную, перевитую теми же розами стену беседки, открывался завораживающий горный вид. Олег пригубил светлое вино, нежно забрал в ладонь Мишкины вихры и проговорил:
- Всего ты сам добился, Минь! Диплом защитил – сам. Премию заработал – сам. Даже в ОВИР* сам ходил, а?
- Ага! – засмеялся Мишка. – Только от Эдуарда Вадимыча меня выкупил Лёля. По заднице драл, чтоб я водку не пил – Лёля. В институт идти заставил он же. И пока я премию свою откладывал на отпуск, на свою зарплату мне кроссовки покупал – тоже он. И вот – о чудо! - простой сатарковский парень Самсон отдыхает в Альпах!