Берт поспешно удалился и вскоре вернулся, неся охапку насквозь мокрых бумажных полотенец; влажный след тянулся за ним по полу. Грейс приложила полотенца ко лбу. Ей стало легче, когда она заметила пятна крови на своих брюках цвета хаки.
— Тебе больно, милочка? — спокойно спросила ее мать, усаживаясь на скамью рядом с ней.
— Да нет. Просто очень тяжелые месячные, вот и все, — ответила Грейс. — Немного закружилась голова, не волнуйся.
Мать, быстро оценив ситуацию, схватила свою огромную дорожную сумку и принялась в ней рыться.
— Все под контролем. Никаких поводов для беспокойства, — сказала она, жестом фокусника выуживая из сумки черные атласные брюки и ремень с инкрустированной горным хрусталем пряжкой. С вещей еще не были сняты ценники из магазина Леманов.
— Полетт — наш спасатель, — просиял отец Грейс.
— И вот… это может тебе понадобиться, — сказала мать, украдкой, как пакетик марихуаны, передавая ей гигиеническую прокладку. — Почему бы тебе не пойти в дамскую комнату и не переодеться? И вот еще парочка таблеток. В понедельник первым делом отправим тебя к новому врачу, которого я нашла. Потом можем пообедать у Уитни. Здорово звучит?
На самом деле Грейс не поняла ни единого слова. Мать дала ей брюки вместе с двумя белыми таблетками. Затем, повязав свой дождевик вокруг талии Грейс, препроводила ее в дамскую комнату, а сама осталась ждать снаружи.
Грейс посмотрелась в зеркало. Лицо у нее было такого же бледно-желтого цвета, как письмо от матери Гриффина. Было бы намного легче, если бы она могла все забыть, но она не могла. В кои-то веки она была согласна с Бертом: Лэз обязан быть здесь сейчас — как и во многие другие моменты прошедших пяти недель. Грейс было страшно. Она не предполагала, что у нее откроется кровотечение.
Когда она вышла из дамской комнаты, все еще слегка пошатываясь, мать и Франсин встретили ее одобрительными кивками, как невесту после первой брачной ночи. Отец с Бертом стояли в стороне; Берт держал в руках свою злополучную шляпу.
— Я знала, что они будут идеально на ней сидеть, — сказала мать. — Только посмотрите, как они обтягивают бедра и удлиняют талию.
— Да, на эти вещи у тебя глаз наметанный, — согласилась Франсин.
— Сидят как влитые. И гладить не надо. Эти брюки, гофрированная белая блузка, красный кашемировый свитер, парочка хороших туфель — и Европа у твоих ног, — сказала она Франсин. — Все готовы?
Грейс тронула мать за плечо.
— Думаю, мне лучше вернуться домой, — сказала она.
— Ты уверена, милочка? Может, на людях тебе будет лучше?
— Нет, правда, — сказала Грейс. — Потом поговорим. Веселитесь.