— Кабы знать… — Костолом плеснул в стоявший перед ним стакан водку, залпом опрокинул ее в себя и смачно захрустел огурчиком.
Дядюшка терпеливо ждал. Вообще-то он держался молодцом, но я понимала, что творится у него в душе. И мне отрадно было сознавать, что волновался он больше не за себя, а за меня.
— Может хряпнешь? — Костолом кивнул на бутыль с водкой. — Для большей, так сказать, задушевности разговора…
— Печень пошаливает… — дядюшка почувствовал на лбу испарину, несмотря на то, что в каюте было довольно прохладно.
— Интеллигент, мать твою, — Костолом добродушно хохотнул. — Русский вроде, а водочкой брезгуешь…
Дядюшка промолчал. Он начал пересчитывать деревянные планки, которыми была оббита капитанская каюта. Как я его когда-то учила, для владения нервами и внутреннего спокойствия.
— Значитца так… — Костолом, наконец, догрыз свой огурец и посмотрел на дядюшку совершенно трезвыми, смеющимися глазами. — Ты не дрейфь… Я ведь люблю тебя с твоей племяшкой. По своему, конечно… Но люблю. Очень вы мне дороги…
— Когда за кладом? — спокойно поинтересовался дядюшка.
— Чемодан поднимать надо будет примерно через неделю. Содержимое оценивается лимонов в пятьдесят. Баксов, естественно. Лежать он будет на глубине от сорока, до двухсот метров….
— Лучше бы на сорока, — заметил Виктор.
— Постараемся. Но не все от нас зависит. Да и нужен ли ты был бы мне на такой-то глубине? — Костолом хохотнул, подивившись неожиданно получившейся рифме. — Оттуда и мои пацаны управились бы…
— Нельзя отложить подъем на неделю? — осторожно спросил дядюшка. — Подготовка нужна, если погружаться на двести метров…
— Опередить могут… — Костолом закурил. — Скажи чо надо, пацаны обеспечат…
— Для такой глубины, нужна барокамера, — начал перечислять дядюшка. — Мощная лебедка…
— Ты мне мозг не пудри, — прервал его Костолом. — Ежели все получится — лимон гринов твой. Сечешь? Два процента! Всё честь по чести, как год назад…
— Миллион долларов? — усомнился дядюшка.
— Именно!.. Лимон баксов, зелени, гринов… Называй как хошь, но в любом случае, он тебе, думаю, не помещает? — Костолом хитро буравил своим взглядом дядюшку, пытаясь обнаружить в его глазах алчный блеск.
Однако дядюшка оставался невозмутимым.
— Без барокамеры и лебедки не обойтись, — сказал он, после паузы. — Сдохнем от кессонной болезни…
— Детали меня не интересуют… — Костолом ударил своим кулачищем в стену каюты и в дверях тут же появился Визирь.
— Мой помощник, можно сказать, правая рука, — сказал Костолом, кивая на вошедшего бандита. — Натик Везиров. Или попросту Визирь. Все мелочи с ним утрясешь… — он вновь наполнил стакан, всем своим видом давая понять, что аудиенция окончена.