– Она посмотрела мне прямо в глаза.
Это была правда. Мой муж, склонившись над каталкой, вертел головой до тех пор, пока наши взгляды не встретились. Каким же он был усталым и какая печаль застыла в его глазах!
«Не уходи! – мысленно умоляла я. – Останься со мной!»
– Если она способна открывать глаза, то не может быть совсем без сознания, ведь так?
– Есть много степеней сознания, – начала объяснять Хетти. Затем пошло про метаболическую и анатомическую разновидности комы, про то, что каждый случай уникален. А надежду надо сочетать со здравым смыслом. Мне надоело их слушать. Я чувствовала себя мумией, запеленатой в марлю. Если бы только я могла издать хоть один звук, приподнять хоть одну костлявую завернутую руку… но все это было так утомительно. Сил хватало только на то, чтобы смотреть Сэму в глаза.
Он прижался щекой к моей щеке. О! Этот запах! Его запах. Он прошептал, что любит меня. Плакала ли я? Если бы я могла плакать – он бы знал. Я только вглядывалась и вглядывалась в его волосы, щекочущие мое лицо, широко раскрытыми глазами.
Сухими глазами.
– До свидания, малышка, – пробормотал Сэм. – Ничего не бойся. Все будет хорошо. Мы скоро увидимся, любимая.
Я потеряла ощущение времени. Скоро… Это было для меня то же самое, что поздно… Или никогда.
– Бенни! Подойди попрощайся с мамой. Бен, ну иди же сюда, парень! Эй, Бенни!
Если я не смогла заплакать тогда, значит, никогда уже не заплачу. Что толку стараться выздороветь, если твой сын боится тебя? Уж лучше бы я действительно была мертвой. Такой мертвой, какой кажусь Бенни в этом дурацком кресле, с этими дурацкими трубками и проводами, проникающими в мое тело и выходящими из него, удерживающими меня в отвратительной мерцающей серой тюрьме, из которой никак не освободиться, не разрушить ее, не пробиться наружу.
– Ну же, подойди, малыш. Поцелуй мамочку.
Не надо, Сэм, не заставляй его!
Сэм держал Бенни на руках и прижимал ко мне. Бедный малыш! От ужаса лицо его пошло пятнами. Бенни крепко зажмурил глаза.
– Все хорошо, это твоя мама. Ну же, давай, малыш!
Не надо, Сэм! Но мне тоже хотелось этого. О, как мне этого хотелось! Если бы Бенни посмотрел на меня – только посмотрел, – я бы смогла совершить чудо. Посмотри на меня, милый! Это ведь я, твоя мама! Пожалуйста, ну, пожалуйста, малыш, открой глазки! Он должен увидеть меня сейчас, или я действительно стану ничем. Испарюсь. Бенни, ну посмотри же на меня, увидь меня! Открой глаза!
В этот момент все и случилось.
А что же случилось? Сначала наступила полная пустота. Она была такой полной, что, если бы мой мозг работал, я бы решила, что просто исчезла. Впрочем, никакого «я» больше не существовало. Как не существовало на этот раз ни времени, ни пространства, ни даже темноты вокруг. Может быть, только звук, едва различимый рокот? Похожий на успокаивающее жужжание… а может быть, его и не было. Ведь, чтобы знать наверняка, надо было иметь уши, чтобы слышать этот звук. А меня больше не было. Я уже говорила. Лори Саммерс исчезла.