Варшавское шоссе — любой ценой (Ильюшечкин, Мосягин) - страница 117


«Да, с точки зрения солдата, я могу сказать, что здесь под Зайцевой Горой и Фомино-2 было проявлено массовое мужество. Мужество в том, что не изменили себе, когда остались ни с чем. Когда отдали все, а в ответ не получили ничего. Выдерживают только те, у кого есть воля и стремление к победе»[240].

Глава 10

Слово выжившим участникам боев

В предыдущих главах мы представили характер боевых действий в феврале – апреле 1942 года, почерпнутый из официальных источников: Центрального архива Министерства обороны, фондов музея «Зайцева Гора», исторической, мемуарной и краеведческой литературы. Ну а сейчас нам хотелось бы познакомить читателей с воспоминаниями непосредственных участников, кому посчастливилось выжить в кошмаре этих боев и навечно сохранить их в памяти.

* * *

«Лес кончился, перед нами раскинулось огромное чистое поле, через которое протекал ручей. Вдали, на самом горизонте, синел другой лес, на его фоне неясно вырисовывались ред кие избы. Это деревня Фомино-2. Ручей сильно разлился (я даже принял его за реку), достигнув в ширину метров двадцати. Лед на ручье разбит, усеян трупами. Противоположный крутой берег до самого леса занят противником. На нашей стороне ручья когда-то стояла деревня Фомино-1, но сейчас ее нет: она полностью разрушена.

Уже апрель, солнце ласково припекает, и если в лесу еще полностью сохранился снег, то здесь, на открытом залитом солнцем просторе, его мало. Лыжи не нужны, их сняли и оставили в лесу. Командир взвода повел нас на отведенный участок обороны. Противник продолжал артиллерийский и минометный обстрел, но мы, не обращая внимания, шли по пашне, превратившейся от взрывов, тепла и тысяч солдатских сапог в липкое месиво из снега и земли. Всюду убитые, убитые, куда ни кинешь взгляд, – то наши, то немцы, а то и вперемешку, кучами. Тут же, в грязи ворочаются раненые.

Особенно мне запомнился один из них, мимо которого я пробегал. Это был солдат лет пятидесяти, превратившийся в ком сплошной грязи, только покрасневшие глаза блестели да зубы белели на черном фоне.

Перебежками мы достигли разрушенной деревни Фомино-1. Наше первое отделение разведвзвода расположилось у печки одного из разбитых домов. Разобрали завал из обгорелых бревен и кирпича, соорудили нечто вроде землянки с накатом из бревен. Вход прикрыли плащнакидкой.

Под вечер стало примораживать. Мы, промокшие, грязные, дрожим от холода, жмемся друг к другу, чтобы согреться.

Так прошла ночь. Утром, на рассвете, командир взвода поста вил задачу: всем быть в боевой готовности, следить за действия ми противника. Так началась жизнь на самой передовой, ставшая вскоре для нас обыденной и привычной» (