– Приветствую вас, гнилые апельсиновые корки, плывущие неизвестно куда! – изрек наконец Флажолет с восточной вычурностью, намереваясь с ходу оскорбить лодочников.
Однако стоявшие на пристани люди, бывалые и тертые с виду калачи, решили, как видно, не обижаться сразу, а посмотреть, что будет дальше.
– И вам привет, владелец железной бочки, набитой, наверно, добром из канализации, – только и сказал один шустрый с виду, коренастый малый с бакенбардами и в тельняшке. Он еще имел густо татуированные руки, клешневатые, сильные, сложенные на груди.
Товарищи «бакенбардов» хохотнули, но все еще с опаской и недоумением смотрели на странное судно с острым носом.
– Скажите, чем вы промышляете здесь, ребятки? – спросил Флажолет тоном, требующим немедленного и точного ответа, будто он не догадывался о содержании промысла лодочников.
– А туристов по рекам и каналам катаем, – спокойно ответил владелец «бакенбардов». – Может, хотите стать членом нашей корпорации? Правда, катер у вас какой-то странный, ни на что не похожий.
– Ах, сеньоры гондольеры, простите, у вас тут целая корпорация, оказывается! – шутовски поклонился Флажолет. – Hо я к вам не примкну слишком много для вас чести. А что касается типа нашего судна, то скажу прямо: это – подводная лодка, очень удобная, маневренная и неуязвимая. Вот этим вот шильцем, – Флажолет показал рукой на «бивень» субмарины, – можно пробить борта ваших гондол, и они – буль-буль на дно!
«Бакенбарды» улыбались. Их обладатель просто дивился беспардонности Бог весть откуда взявшегося наглеца, оскорблявшего честных «гондольеров», а Флажолет, думая, что все уже трепещут перед его могуществом, продолжал:
– Скажите, сеньоры гондольеры, много ли берете вы за прогулку по рекам, как вы сказали, и каналам?
– Смотря какая прогулка, – с готовностью отвечали «бакенбарды». – За двухчасовую с выходом на Hеву – по двадцать зеленых. Меньше нельзя, горючее дорогое.
– Значит, так, ребята, – покровительственным тоном говорил Флэг, пять долларов с каждой вашей поездки я хочу положить в свой карман ежедневно за гарантию того, что с вашими катерами ничего не случится. А то ведь может произойти неприятность: придете вы утром – а посудины ваши как решето и лежат уже на дне Фонтанки. Обидно ведь будет, не правда ли? А уж я, будьте уверены, вас от всяких неприятностей и неожиданностей смогу защитить. Hу так как, работаете со мной на таких условиях?
Человек в тельняшке, с татуировками и бакенбардами, как видно, имел дело с разными людьми, а поэтому разговаривать с ними умел. Он не стал кричать на Флэга, гнать его или, наоборот, пытаться договориться по-хорошему. Он лишь сказал: