Скорость подъема превзошла мои ожидания: оставалось еще добрых два часа до рассвета. Теперь нам придется ждать не менее часа.
Карабкаясь по мокрым скалам, мы пропотели насквозь и не обращали внимания на промозглую сырость. Теперь мы снова надели куртки, но поскольку приходилось стоять неподвижно, цепляясь за вертикальные стены, холод через несколько минут пробрал нас до костей. Я стискивал челюсти, чтобы не стучать зубами.
За воем ветра послышались звуки отдаленного песнопения, а возможно, то были просто крики из пещеры. Я пытался забыть о холоде, снова и снова воскрешая в памяти детали «видения» Тенедоса за те краткие мгновения, которые он провел в пещере.
Звуки наверху стихли, и не осталось ничего, кроме воя ветра и шелеста дождя. Потом я услышал другой звук — мерный стук кованых сапог по каменной площадке над нами.
Часовые. Их было двое. Мы снова превратились в неподвижные столбы песчаника, хотя нам едва ли угрожала настоящая опасность. Я сомневался, что часовые будут выглядывать из-за парапета — они бы все равно ничего не увидели, и, кроме того, их смена подходила к концу. Я ни на миг не тешил себя надеждой, что у входа в пещеру не окажется охраны.
Очень медленно, словно с огромной неохотой, небо сменило цвет с черного на темно-серый. Наверху снова послышался звук шагов, бряцание доспехов и оружия. Затем я услышал голоса — неразборчивый пароль и отзыв, смех и удаляющиеся шаги часовых, смененных со своего поста.
Возможно, было бы легче снять первую смену часовых: усталые, замерзшие люди представляли собой более легкую добычу. Но тогда вторая смена могла бы поднять тревогу, не увидев своих товарищей. Я снова прислушался и невольно проникся уважением к противнику. Эти часовые добросовестно выхаживали взад-вперед, а не прятались от непогоды. Они не болтали и не смеялись. Я слышал, как они проходят надо мной и возвращаются обратно. Для верности я предпочел бы повторить эту процедуру несколько раз, но небо светлело с каждой минутой.
Я подкрался к сержанту Йонгу и обратился к нему на языке жестов. Два пальца... вытянутые пальцы полоснули по горлу... пальцы указывают на землю, а затем дугой выгибаются вверх... Йонг кивнул, и я увидел, как блеснули его белые зубы. Он поманил к себе трех других хиллменов. Те сняли свои заплечные мешки и передали их остальным. Ножи беззвучно выскользнули из ножен, и четверка заняла позицию под парапетом.
Шаги приблизились... удалились... снова приблизились, и тут четыре фигуры перепрыгнули через низкую стену. Я услышал шарканье ног, обутых в сапоги, придушенный вскрик, не громче кошачьего мяуканья, а затем хриплый клекот.