– Почему – нельзя?
– Грохот будет. Эхо его разнесёт по пустыне.
– Что из того?
– Нам – строгим генеральским приказом – к кому велено попасть в плен? – терпеливо улыбнулся Маххамад-младший.
– Ну, к этим…. Как их там? К хитрым и осторожным идиотам, проживающим в далёком-далёком оазисе.
– Правильно излагаешь, русский. А до оазиса Аль-Дуз, между прочим, ещё с полнедели пути. Зато в пятнадцати-двадцати километрах отсюда кочуют пустынные туаренги-шептуны…. Разве у нас был приказ – попасть в плен к кочевникам?
– Не было, врать не буду.
– И я о том же толкую. От выстрелов поднимется грохот. Лобо, без сомнений, уйдут. Но сюда, благодаря бесстыжему эху, обязательно прикочуют любопытные «шептуны»…. Мы – к тому времени – уже отправимся в путь? Безусловно, отправимся. Но что с того? Следы-то на песке останутся. Туаренги, они опытные и знатные следопыты. Да и верблюды у них рослые и очень быстрые. Обязательно вычислят, догонят и возьмут нас в полон. Ради пошлого выкупа, конечно…. Так что, стрелять нам нельзя. Ни в коем случае…
– Значит, предлагаешь оставаться в плену у рыжеватых шакалов? – невесело усмехнулся Петров. – И, понятное дело, дожидаться наступления ночи, когда они решат проявить – на деле – свои каннибальские наклонности? Каннибальские по отношению к нам, я имею в виду?
– Сейчас я прогоню их, – надувшись гордым мыльным пузырём, пообещал Тёмный. – Меня покойный Аль-Кашар научил одной полезной и очень эффективной штуковине. Называется – «вой вечного ужаса». Сейчас-сейчас. Только сперва надо настроиться должным образом, отринув всё мелкое, пафосное и несущественное.
– Я слышал об этом высоком искусстве, – уважительно покачал головой пожилой бербер. – «Вой вечного ужаса», это, конечно, да. Сила…. Только, вот…
– Что ещё?
– Ты, впав в благородный транс, завоешь. Рыжие лобо, познакомившись со смертельной тоской, тут же умчатся прочь. Всё так и будет. Без сомнений…. А наши верблюды?
– Что – верблюды? Они-то здесь причём?
– Притом. Отголоски твоего воя обязательно проникнут в Глубокую пещеру. Берберские «корабли пустыни» (как вы, русские, выражаетесь), они очень и очень чуткие. Тёмный ужас достанет и их мохнатые Души. Достанет и перевернёт. И верблюды, разломав пещерный загон, помчатся, куда глаза глядят, не разбирая дороги…. Или ноги сломают о валуны и скальные обломки. Или же головы разобьют о стены.
– Да, закавыка…
– Мы же нынче – опытные канадские зоологи, – беззаботно хмыкнул никогда неунывающий Лёха. – Причём, на совесть вошедшие в нужный «образ». Следовательно, выкрутимся…
Петров и Тёмный вернулись в Глубокую пещеру, а Маххамад-младший остался у входа – караулить коварных и непредсказуемых лобо.