Как же можно назначать Сосновского, этому человеку покровительствовать? Вы же сами говорили, что он нечист, даже с женами: что ни жена, то иностранка, что ни жена, то шпионка. Почему же этот самый заместитель начальника особого отдела ГПУ только в 1935 г. принимает русское подданство?
Голос с места: Неужели? -Да.
Балицкий: Первый раз слышу.
Ягода: Я не знал.
Ежов: Как же вы первый раз слышите, когда та выписка из президиума лежит, рапорт имеется, где вы написали: «Согласен. Г. Ягода, такого-то числа 1935 г.».
Затем второй - Венецкий, известный вам специалист, который сидел на всей правительственной связи. Вам говорили, что его подозревали в шпионаже. Кто его держал? Вы. (...) Кто его поддерживал персонально? Ягода. Ягода считал его крупным большим специалистом, а разве нельзя было найти другого, более подходящего человека? (...) Молчанова я не знаю, но товарищи говорят, что Молчанова на оперативных совещаниях Ягода всегда ставил в пример и говорил, что вот - человек вырос. И мне говорил о Молчанове. Мазепус - польский шпион. После того, когда уже ячейка подняла бузу, Ягода поручил проверить, и вынесли резолюцию - арестовать.
Ягода: Нет, я дал предложение дело расследовать, поручил Беленькому.
— Нет, вы на себя вину не берите. Вы дали поручение расследовать это дело и затем написали - арестовать. Ваши распоряжения - арестовать - никто не счел нужным выполнять, и в течение года этот человек продолжал работать. Этот польский шпион сидел в особом отделе, потому что это были люди Домбаля.
С Ильиничем - знаменитым - это же более чем позорное дело. Человек попался на воровстве. Фриновский его задержал, вызвал к себе и сказал: «Что ты, мол, брось воровством заниматься, если будешь заниматься, так я тебя...»
Ягода: Для того, чтобы арестовать.
Ежов: Ничего подобного. Никто его не арестовал. А на Ильинича были все документальные данные для того, чтобы его не только вышибить из аппарата, но и арестовать как польского шпиона. Как он вас обманывал, это просто поразительно!»
Далее Ежов остановился на бытовавших в НКВД противоречиях между центральным аппаратом и региональными управлениями на местах, проявлявшихся в корпоративности интересов: «Вообще была ревность, где хорошо работает ПП, казалось бы, надо радоваться, а как только начинает аппарат хорошо работать, то ревнуют. Первый ревнитель был - это Молчанов, который как только где-нибудь в ПП возникло дело, он опорочивал его (Голос с места. Он вредитель был.). Вредитель настоящий. И должен сказать, что в результате этого создалось такое положение, что вот такие феодальные князьки сидят, которые живут, как хотят...