Такие мысли, как и множество подобных, которые она тут же отбрасывала, кружились у нее в голове не только ночью или как только она оставалась одна, но и когда она сидела за столом с хозяйским семейством или гуляла с девочками, даже когда помогала им делать уроки. Тереза уже до такой степени привыкла выполнять свои обязанности машинально и безучастно, что действительно создавалось впечатление, будто никто не замечает, что происходит с ней и в ней.
Тем временем та женщина, к которой она в последний раз приходила за советом и помощью, должна была давным-давно вернуться в город, и однажды утром Тереза сказала себе, что самым разумным будет сходить к ней еще раз. Письменно, не называя своего имени, но напомнив о недавнем разговоре, она попросила принять ее на следующий день.
39
За несколько часов до намеченного визита пришло письмо от Казимира. Он писал, что ездил домой, к матери, удивлялся, что не получил от Терезы никаких вестей из Ишля, и лишь сегодня, только что, нашел ее письмо у привратника дома, «где мы с тобой некогда были так счастливы». Да, именно так было написано, и у Терезы сразу закружилась голова. Письмо кончалось заверением, что ему необходимо увидеться с ней, даже если на карту будет поставлена его жизнь.
Она понимала, что он лжет. Наверняка никуда он не уезжал и получил все ее письма, а не только это последнее. Но и эта ложь была частицей его самого, более того, именно лживость и делала его таким привлекательным и обольстительным. Тереза чувствовала, что ее любовь к нему так сильна, что отныне сможет удержать его и навсегда привязать к себе. А сперва, покуда это еще возможно — о, возможно будет еще долго, еще много недель, — не следует ничего сообщать ему о ее положении. То, что она рассказала раньше, он наверняка давно позабыл. Или же, если он даже помнит, а она больше ни словом не обмолвится, с готовностью поверит, что она тогда ошибалась. Только бы увидеть его, наконец-то вновь отдохнуть душой в его желанных объятиях.
Они встретились у входа в городской парк, как в то далекое и прекрасное время. Осенний вечер был холодным и неприветливым, а Казимир уже ожидал ее, когда она пришла. Она нашла его еще более худощавым и изящным, пелерины на нем не было, только совсем легкое светлое пальто с поднятым воротником. Он поздоровался с ней так, будто они в последний раз виделись только вчера. Да, спросил он, как получилось, что она ему ничего не писала? Но ведь она-то как раз писала, и письма даже были получены, робко возразила она. Что? Получены? Очевидно, каким-то проходимцем! Это чудовищно! Вот он задаст жару привратнику!