Капни еще ликерчику, а кофе не надо.
Знаешь, Ленка, я такая счастливая! Не знаю, как потом будет, но сейчас мне только лежать рядышком, и гладить его волосы и ковшик на плече, и больше ничего знать не хочу.
* * *
Не так уж много Ленка себе ликера наливала, чтоб комната вдруг закружилась вокруг нее и стало жутко горячо в горле. Может, ослышалась, дурында ревнивая. Что на плече гладить?
– Да ковшик, у него родинки, как Большая Медведица, на плече выстроились, и когда он дремлет, я по ним пальцем вожу и счастлива.
Зачем, зачем ты пришла, Латышева Лидка, двоечница несчастная, самодеятельная звезда! Зачем? Чтоб разрушить все? Чтоб самой несчастной Ленку сделать? Специально, что ли, прикидывается? А сама затем и явилась, чтоб Ленка обо всем узнала, и способ какой коварный изобрела, вроде случайно все произошло.
В голове стучало, начался озноб, лицо разгорелось. Ужас и бессилие – никогда таких чувств Лена не испытывала. И что-то вдруг окаменело внутри, и слова сказать не может, и слезы хоть бы полились – так нет, тоже как будто окаменели внутри глаз.
Лидушка щебетала что-то дальше, не замечая Ленкиного состояния, наверно, радовалась полученному результату. Лена уже, правда, ничего не слышала – какая-то пелена. И Лидка шевелит губами, только видно, что радуется.
Дальше все произошло сразу: в двери повернулся ключ – Сергей вернулся домой, и Лидка достала из сумочки фотографию.
Лена не успела ничего сказать, да и, пожалуй, не смогла бы, как перед ней оказалась фотография, и из тумана донесся Лидкин голос – вот он, смотри, мой Сергей.
Лене казалось, что она сходит с ума, когда сквозь пелену увидела на фото синее-синее небо, белую скамейку и сидящего на ней симпатичного немолодого мужчину с умными печальными глазами.
– Кто это? – выдохнула она.
– Да говорю же тебе, Сергей мой, самый лучший Сережка на свете.
* * *
– Ленок, ты дома? – спросил из коридора другой самый лучший Серега на свете. – Где мои тапочки?
– Приветик, папка, вот твои тапки, – в рифму пропел вынырнувший из конструктора Димон, повиснув у отца на шее.
Сергей, войдя в комнату, удивился тому, что увидел, – Ленка, его единственная любимая женщина, рыдала, прижимая к себе фотографию какого-то незнакомого мужчины, а симпатичная женщина, сидевшая напротив, смотрела на нее, ничего не понимая.
* * *
– Сереж, между прочим, Лидка Латышева у нас в художественной самодеятельности звездой была, да она вообще звезда, и на международном конкурсе парикмахеров первое место заняла, и так я рада, что мы сегодня с ней встретились, – да, Лид? – и поболтали обо всем, и Димон уже не кашляет, и сегодня солнечно было, как весной, и давай еще ликерчика выпьем, – да, Лид?