— Ну что? — поторопила его Гейби.
— О, с ним все в порядке.
Очередной краткий ответ. Она неодобрительно взглянула на Гари.
— Это все, что ты можешь сообщить?
— С ним действительно все в порядке! — воскликнул он.
Гейби начала подозревать, что Гари вовсе не ходил к малышу, в лучшем случае расспросил медсестру.
— Опиши мне его, — потребовала она.
— Ну, у него много волосиков, все очень черные.
Это довольно предсказуемо — они оба черноволосые.
— Еще что? — настаивала Гейби.
— Он слегка красный.
Она расстроилась.
— Ты не очень хорошо умеешь описывать, дорогой.
Видно было, что он старается.
— Его голова смешной формы…
— О господи!
— Не беспокойся, врачи сказали, что она примет нормальную форму через несколько дней. Такое случается. Ведь ему долго пришлось находиться в одном положении, прежде чем он родился, — быстро объяснил Гари.
Действительно. Головы новорожденных очень нежные. Гейби слегка успокоилась.
— А что еще?
Он пожал плечами.
— Трудно разглядеть детали. Ведь к нему подключено около двенадцати проводков.
Ее сердце ёкнуло.
— Он в опасности?
— Нет, Гейби, никакой опасности. Его просто обследуют. Все дети, появившиеся на свет в результате кесарева сечения, проходят специальное обследование, потому что слишком скор переход от одного состояния в другое, и им требуется время для адаптации.
— А сколько он еще будет оставаться там?
— Несколько часов.
— А разве не прошло уже несколько часов с тех пор, как он родился?
— Но что плохого в том, что малыша обследуют потщательнее.
Тут Гейби представила, как весь медицинский персонал больницы, отметив печать убийцы на лице Гари, считает нужным от греха подальше продержать ребенка лишние часы под наблюдением.
— Хорошо, — улыбнулась она. — Еще что-нибудь расскажи о ребенке.
— Ну, у него в одном экземпляре присутствует то, что должно быть в одном, а в двух — то, что должно быть в двух, и так далее.
Гари Барта вряд ли отличал талант живописца, но Гейби никогда не сомневалась в его способности хорошо считать.
— Ты безнадежен, дорогой. — Улыбка уже не сходила с ее лица.
— Да, — серьезно согласился он, — но только тогда, когда тебя нет рядом со мной. А ты, я надеюсь, не собираешься меня снова покинуть, Гейби.
— Извини, — нежно произнесла она, чувствуя, какое горе, наверное, испытал Гари, полагая, что может потерять ее.
— Я люблю тебя, — заявил он с абсолютной уверенностью.
— Знаю, — прошептала Гейби, нисколько не сомневаясь в словах мужа. Любовь была в его глазах, голосе, руках, обнимающих ее, нежно целующих губах. — Я тебя тоже люблю, дорогой. — Она почувствовала, как ее сердце и разум слились наконец в полной гармонии.